Итальянская народная сказка «Джуфа» в пересказе Итало Кальвино
1. Джуфа и гипсовая статуя
Жила некогда одна женщина, у которой сын был ленив, плутоват, да еще и придурковат. Звали его Джуфа. Женщина эта была совсем бедная, и вот, когда у нее уже не осталось ничего, кроме домотканого полотна, она сказала Джуфе:
— Пойди продай полотно, но если тебе попадется покупатель слишком болтливый, не отдавай; продай тому, кто много не разговаривает.
Джуфа взял полотно и пошел бродить по городу, выкрикивая:
— Кому полотна?.. Кому полотна?..
Его остановила какая-то женщина и сказала:
— Покажи!
Посмотрела, пощупала и спрашивает:
— Сколько ты за него хочешь?
— Уж очень ты много болтаешь, — ответил Джуфа, — болтливым людям мать не велела продавать. — И с этими словами пошел дальше.
Повстречался ему крестьянин.
— Сколько просишь? — спросил он.
— Десять скудо.
— Нет, это слишком дорого!
— Болтай, болтай! Все равно тебе не продам.
Все, кто хотел купить полотно, болтали слишком много, и Джуфа никак не мог найти покупателя. Бродил он, бродил по городу и наконец забрел на какой-то дворик. Посреди дворика стояла гипсовая статуя. Джуфа и говорит ей:
— Купишь полотно? — Ответа не последовало, и потому Джуфа переспросил еще раз: — Так купишь или нет?
Статуя молчала. Тогда Джуфа воскликнул:
— Уф! Наконец-то я нашел подходящего покупателя! Теперь-то я продам это проклятое полотно! — И Джуфа обмотал его вокруг статуи.
— Ты должна мне десять скудо… согласна? Так и быть, за деньгами я зайду завтра. — И с этими словами Джуфа ушел.
Едва он вернулся домой, мать спросила про полотно.
— Я его продал.
— А деньги?
— Зайду за ними завтра.
— А покупатель надежный?
— Это женщина, и притом такая, как ты наказывала. Подумай только, она не промолвила в ответ ни слова!
Утром Джуфа отправился за деньгами. Статуя стояла на месте, но полотно исчезло. Джуфа сказал:
— Плати деньги!
Статуя молчала. Джуфа рассердился:
— Взяла ты полотно или нет? А денег платить не хочешь? А… Ну так получай! — И, схватив кирку, Джуфа ударил по статуе, да так, что она разлетелась на куски.
Внутри статуи оказался горшок, полный золотых монет. Джуфа пересыпал их в свой мешок и поспешил домой.
— Мама, она не хотела отдавать деньги. Тогда я хватил ее киркой, и она отдала вот это.
Мать сразу смекнула в чем дело.
— Давай сюда деньги и никому ни слова.
2. Луна, воры, Джуфа и судья
Однажды поутру Джуфа отправился за сеном, но вернуться домой до наступления темноты он, понятно, не успел. Словом, когда он возвращался, была уже ночь, и дорогу освещала только луна, которая то исчезала в облаках, то снова выныривала.
Джуфа присел на камень и стал глазеть на луну, время от времени приговаривая:
— Выходи! Выходи!
А когда луна выходила:
— Спрячься! Спрячься!
А тут случись так, что возле самой дороги двое жуликов делили украденную тушу теленка. Когда они услыхали голос, который говорил: «Выходи» и «Спрячься», — они перепугались, думая, что это стражники, бросили свою добычу и дай бог ноги.
Джуфа, услышав топот, пошел взглянуть, что там такое происходит. Увидел разделанную тушу теленка, взял нож и принялся отрезать лучшие куски. Наполнив свой мешок, он отправился домой.
— Мама, открой-ка! — забарабанил Джуфа в дверь.
— Почему ты так поздно? — спросила мать.
— Пока тащил это мясо — наступила ночь. Продай его завтра, мне нужны деньги.
— Ладно, — говорит мать, — завтра, пока ты будешь на поле, я продам мясо.
На следующий вечер, когда Джуфа вернулся домой, он сразу спросил:
— Ну как? Продала?
— Да. Я поверила его в долг мухам.
— А когда они нам заплатят?
— Когда у них будут деньги.
Целую неделю Джуфа терпеливо ждал, что мухи принесут деньги. А когда увидел, что ждать бесполезно, отправился к судье.
— Господин судья, — обратился к нему Джуфа, — рассудите по совести. Я поверил мухам в долг мясо, а они и думать не думают об уплате.
Поразмыслив, судья ответил:
— Вот мое решение: как только увидишь муху, — можешь, не задумываясь, ее убить.
Надо же случиться, что в этот самый миг на нос господина судьи уселась муха, и Джуфа так хватил ее кулаком, что чуть не отправил судью на тот свет.
3. Джуфа и красный берет
Работать Джуфа не любил. После завтрака он тотчас отправлялся слоняться по улицам. Мать много раз выговаривала ему:
— Джуфа, одумайся, пока не поздно! Найди работу! Ведь нельзя же так: поел, попил — и пошел слоняться! Хватит с меня! Либо сам зарабатывай себе на штаны, либо убирайся на все четыре стороны!
Джуфа отправился на Кассаро, главную улицу Палермо, в надежде заработать себе на одежду. Но подходящей работы для него не нашлось. Тогда у одного торговца попросил он одно, у другого — другое, и так, пока не оделся с ног до головы. И всем он при этом говорил: — Отпусти мне в долг, деньги уплачу на днях.
Между прочим, Джуфа приобрел таким образом великолепный красный берет.
Принарядившись, он торжествовал: «Вот уж моя мать не скажет, что я лодырь!» Но, вспомнив, что с торговцами еще придется расплачиваться, Джуфа решил притвориться умершим. Придя домой, он повалился на кровать.
— Умираю! Умираю! — стонал Джуфа. — Я умер! — и при этом сложил руки крестом и вытянул ноги, как подобает настоящему покойнику.
Мать рвала на себе волосы и причитала:
— Сынок! Сыночек мой дорогой! На кого ты меня покинул!
На крики матери сбежались соседи и дружно принялись ее жалеть.
Весть о смерти Джуфы мгновенно распространилась по всей округе. Торговцы тоже прибежали посмотреть на покойника.
— Бедный Джуфа, — говорил один, — он задолжал мне шесть таро за пару штанов… Охотно ему их прощаю, да упокоит господь душу его.
Так один за другим перебывали тут все торговцы, и все они прощали Джуфе долги.
Но торговец, у которого Джуфа взял красный берет, рассудил иначе: «С какой это стати прощать ему долг». При виде огненно-красного берета, который красовался на голове покойного, торговца осенила счастливая мысль.
Когда могильщики подняли Джуфу и понесли в церковь, чтобы потом предать тело земле, торговец отправился вслед за ними, спрятался в церкви и стал дожидаться ночи.
Когда наступила ночь, в церковь проникли воры, чтобы здесь, без лишних свидетелей, разделить наворованные деньги. Джуфа неподвижно лежал на своем одре, а торговец притаился за дверью. Воры высыпали деньги — все серебро да золото — и принялись складывать их в столбики, чтобы всем досталось поровну. Наконец осталась только одна монета достоинством в двенадцать таро, с ней они не знали, как поступить.
— Чтобы не ссориться из-за такого пустяка, давайте сделаем вот что: вон там лежит покойник, он будет нам мишенью: тот, кто попадет ему монетой прямо в рот, забирает ее себе.
— Вот это придумано так придумано! — радостно согласились воры.
Воры приготовились. Тогда Джуфа, который все это отлично слышал, встал во весь свой рост и как возопит:
— Да восстанут мертвые из гроба!
Воры забыли про деньги и опрометью кинулись из церкви. Как только Джуфа увидел, что в церкви никого не осталось, он устремился к деньгам, но в это самое время ему наперерез с простертыми вперед руками бросился и торговец, владелец берета. Поделили они деньги пополам, но одна монетка в пять грано осталась.
Джуфа сказал:
— Это моя монетка.
— Нет, моя!
— Она принадлежит мне!
— Нет, мне!
Тогда Джуфа схватил кадило и замахнулся им на торговца с криком:
— Эти пять грано мои! Я хочу пять грано!
А воры в это время подкрались к церкви, желая разведать, что будут делать покойники. Ведь не шутка бросить такую уйму денег. Притаились они у двери и услышали перебранку из-за пяти грано.
— Беда! — подумали воры. — Сколько же тут этих покойников, если на долю каждого досталось лишь по пяти грано, да при этом еще кому-то не хватило! — И воры пустились наутек, только пятки засверкали.
Джуфа и торговец беретами вернулись домой, каждый с увесистой мошною денег, а Джуфа еще отвоевал пять грано.
4. Джуфа и винные мехи
Мать, видя, что ничего путного из ее сына не получится, отдала его в услужение к одному трактирщику. И вот трактирщик однажды говорит ему:
— Джуфа, ступай на море, — отмой-ка хорошенько эти мехи, да смотри, чтобы их не украли.
Джуфа взял мехи и отправился на море. Там он их мыл и полоскал все утро. А потом и говорит себе: «Ну, а как же я узнаю, хорошо ли я их вымыл? У кого бы спросить?» На берегу никого не было, но тут он заметил в море корабль, только что вышедший из порта. Джуфа вытащил платок и принялся отчаянно размахивать и кричать:
— Эй, там, на корабле! Плывите к берегу! Плывите сюда!
Капитан говорит:
— C берега нам подают какие-то знаки. Надо подплыть, кто знает, что там случилось! Быть может, мы что-то забыли на берегу…
Капитан с несколькими матросами сели в шлюпку и отправились на берег.
— В чем дело? — спросил капитан Джуфу.
— Дело в том, ваша милость, — ответил Джуфа, — что я просто хотел спросить у вас, хорошо ли я вымыл мехи?
Капитан даже подскочил на месте, он рассвирепел так, будто в него вселилась тысяча чертей. Схватил он палку и давай охаживать несчастного Джуфу. Капитан бил его до тех пор, пока сам не обессилел.
А Джуфа ревел:
— А что надо было кричать?
— Ты должен был кричать: «Господи, пошли им попутного ветра!» Тогда бы мы не потеряли понапрасну столько времени.
Джуфа взвалил мехи на горящие от побоев плечи и направился в селение, громко повторяя:
— Господи, пошли им попутного ветра… Пошли им попутного ветра… Пошли им попутного ветра…
По дороге попался ему охотник, который целился сразу в двух зайцев. Джуфа и крикни:
— Господи, пошли им попутного ветра!
Зайцы навострили уши и бросились в разные стороны.
Тогда охотник заорал на него:
— Ах ты собачий сын! Тебя еще тут недоставало! — я хвать его прикладом по голове!
Джуфа сквозь слезы спрашивает:
— А что надо было кричать?
— Ты должен был крикнуть: «Господи, не дай промахнуться».
Джуфа с мехами на плечах зашагал дальше, повторяя:
— Господи, не дай промахнуться…
Тут он встретил двух спорящих. От слов они перешли к кулакам. Джуфа воскликнул:
— Господи, не дай промахнуться…
Услыхав такие слова, драчуны отпустили друг друга и набросились на Джуфу:
— Ах проклятый! Ты еще хочешь подлить масла в огонь! — И дружно принялись его колотить.
Джуфа сквозь слезы взмолился:
— А что надо было сказать?
— Что ты должен был сказать? А вот что: «Господи, разведи их!»
— Господи, разведи их… Господи, разведи их… — твердил Джуфа, продолжая свой путь.
Тут, как назло, повстречалась ему пара новобрачных, которые выходили из церкви. Лишь только они услыхали: «Господи, разведи их!» — муж бросился к Джуфе, на ходу расстегивая ремень.
— Ах ты проклятый ворон! Ты хочешь развести нас с женой!
Джуфа, совсем обессилевший от побоев, рухнул на землю. Когда же его стали поднимать и Джуфа открыл наконец глаза, ему задали вопрос:
— И что тебя надоумило говорить такое молодоженам?
— А что надо было им сказать?
— Ты должен был пожелать: «Господи, пошли им побольше радости и веселья».
Джуфа подобрал мехи и побрел дальше, повторяя эти слова.
Дорога проходила мимо дома, где лежал покойник. Вокруг гроба горели свечи. Неутешные родственники рыдали. Когда же до них донеслись слова проходившего мимо Джуфы: «Господи, пошли им побольше радости и веселья», — один из родственников выскочил на улицу с дубинкой, и Джуфа получил то, чего еще не успел дополучить.
Только теперь Джуфа уразумел, что полезнее всего в жизни — молчать. В таверну он вернулся поздно вечером. Хозяин, который еще на рассвете послал его мыть мехи, тоже отколотил его, а затем прогнал вон.
5. Ешь, ешь, моя курточка!
Джуфа всегда ходил таким оборванцем и вид имел до того придурковатый, что никогда не удостаивался приглашения к чужому столу. Так вошел он как-то в один дом в надежде поесть, но не успел и порога переступить, как его тотчас послали ко всем чертям. Но вот мать раздобыла ему красивую куртку, пару новых штанов и бархатный жилет. Разодетый Джуфа отправился в тот же самый дом. На этот раз ему оказали всяческие почести, усадили за праздничный стол, да еще наговорили уйму приятных слов. Подали кушанья, и Джуфа одной рукой набивает себе рот, а другой распихивает еду по карманам, карманчикам и куда ни попало и приговаривает: «Ешь, ешь, моя курточка! Ведь это тебя угощают, а не меня!»
6. Не забудь про дверь, Джуфа!
Джуфа увязался с матерью на поле. Мать первой вышла из дому и крикнула:
— Не забудь про дверь, Джуфа!
Джуфа послушно приналег на дверь и сделал это с таким усердием, что она соскочила с петель. Тогда он взвалил ее на плечи и зашагал вслед за матерью. Вскоре Джуфа захныкал:
— Мама, мне тяжело! Мама, мне тяжело!
— Это еще что за новости! — обернулась мать. Но, увидев дверь, которую тащил Джуфа, просто ахнула.
В общем, пока они ковыляли с этой дверью, спустилась ночь, до дома было далеко, и тогда, опасаясь разбойников, мать с сыном решили заночевать на дереве. Джуфа и тут не расстался с дверью.
В полночь под их дерево пришли разбойники делить выручку. Джуфа с матерью притаились, ни живы ни мертвы.
Вдруг Джуфа почувствовал некоторое неудобство.
— Мама! — зашептал он. — Хочу пи-пи!
— Что?
— Хочу пи-пи!
— Потерпи немножко.
— Не могу!
— Ну будь умницей, Джуфа.
— Больше не могу!
— Ну ладно, давай!
И Джуфа помочился. Когда разбойники почувствовали, что на них что-то льется, они удивились:
— Вот те на! Ясное небо, и вдруг дождь!
Прошло еще немного времени, и Джуфа опять шепчет:
— Мама! Мне нужно облегчиться!
— Потерпи, Джуфа.
— Не могу!
— Потерпи немножко!
— Не могу!
— Ну ладно, давай!
И Джуфа облегчился. Да так облегчился, что разбойники снова заволновались.
— Что это — манна небесная или птички? — загалдели они, отряхиваясь.
А Джуфа, который все еще держал дверь на своих плечах, опять шепчет:
— Мама, мне тяжело держать!
— Потерпи!
— Не могу!
— Ну потерпи, прошу тебя!
— Больше не могу… — С этими словами Джуфа отпустил дверь, и она грохнулась прямо на разбойников.
Вскочили тут разбойники и задали такого стрекача, только пятки засверкали.
Мать с сыном спустились с дерева, а под ним здоровенный мешок, полный золота. Взяли они этот мешок и отнесли домой. Мать сказала Джуфе:
— Смотри никому об этом не рассказывай! Ведь если власти узнают — нас обоих упрячут в тюрьму.
Затем мать отправилась на базар, накупила там изюму и сушеного инжиру. Вернувшись домой, она залезла на крышу и, как только Джуфа вышел из дома, стала швырять в него изюм и сушеный инжир. Джуфа остановился.
— Мама, — закричал он, — с неба сыплется изюм и инжир!
— Ну что ж, — ответила ему мать, — значит, такой уж сегодня дождь. Радуйся!
Как только Джуфа куда-то ушел, мать высыпала из мешка все золото и насыпала туда ржавых гвоздей. Прошла неделя. Джуфе понадобились деньги. Полез он в мешок, а там ржавые гвозди. Тогда он пристал к матери:
— Отдай мои деньги, а то пожалуюсь судье!
Мать притворилась, будто ничего не понимает:
— О каких деньгах ты говоришь, Джуфа?
Джуфа отправился к судье.
— Ваша милость, я нашел мешок с золотом, а мать вместо золота насыпала туда ржавых гвоздей.
— Золото? А когда ты нашел его?
— В тот самый день, когда шел дождь из изюма и сушеного инжира.
Судья приказал отправить Джуфу в сумасшедший дом.
Катанья
