(ПЕРЕВОД С ИСПАНСКОГО)
«Кто укажет место, в котором находится теперь ведьма, именующая себя Марией Спаланцо, или кто доставит её в заседание судей живой или мёртвой, тот получит отпущение грехов».
Это объявление было подписано епископом Барцелоны и четырьмя судьями в один из тех давно минувших дней, которые навсегда останутся неизгладимыми пятнами в истории Испании и, пожалуй, человечества.
Объявление прочла вся Барцелона. Начались поиски. Было задержано шестьдесят женщин, походивших на искомую ведьму, были пытаемы её родственники… Существовало смешное и в то же время глубокое убеждение, что ведьмы обладают способностью обращаться в кошек, собак или других животных и непременно в чёрных. Рассказывали, что очень часто охотник, отрезав лапу у нападавшего животного, уносил её как трофей, но, открывая свою сумку, находил в ней только окровавленную руку, в которой узнавал руку своей жены. Жители Барцелоны убили всех чёрных кошек и собак, но не узнали в этих ненужных жертвах Марии Спаланцо.
Мария Спаланцо была дочерью одного крупного барцелонского торговца. Отец её был французом, мать испанкой. От отца получила она в наследство галльскую беспечность и ту безграничную весёлость, которая так привлекательна во француженках, от матери же — чисто испанское тело. Прекрасная, вечно весёлая, умная, посвятившая свою жизнь весёлому испанскому ничегонеделанию и искусствам, она до двадцати лет не пролила ни одной слезы… Она была счастлива, как ребёнок… В тот день, когда ей исполнилось ровно двадцать лет, она выходила замуж за известного всей Барцелоне моряка Спаланцо, очень красивого и, как говорили, учёнейшего испанца. Выходила она замуж по любви. Муж поклялся ей, что он убьёт себя, если она не будет с ним счастлива. Он любил её без памяти.
На второй день свадьбы участь её была решена.
Под вечер отправилась она из дома мужа к матери и заблудилась. Барцелона велика, и не всякая испанка сумеет указать вам кратчайшую дорогу от одного конца города до другого. Ей встретился молодой монах.
— Как пройти на улицу св. Марка? — обратилась она к монаху.
Монах остановился и, о чём-то думая, начал смотреть на неё… Солнце уже успело зайти. Взошла луна и бросала свои холодные лучи на прекрасное лицо Марии. Недаром поэты, воспевая женщин, упоминают о луне! При луне женщина во сто крат прекраснее. Прекрасные чёрные волосы Марии, благодаря быстрой походке, рассыпались по плечам и по глубоко дышавшей, вздымавшейся груди… Поддерживая на шее косынку, она обнажила руки до локтей…
— Клянусь кровью св. Януария, что ты ведьма! — сказал вдруг ни с того ни с сего молодой монах.
— Если бы ты не был монахом, то я подумала бы, что ты пьян! — сказала она.
— Ты ведьма!!
Монах сквозь зубы пробормотал какое-то заклинание.
— Где собака, которая бежала сейчас впереди меня? Собака эта обратилась в тебя! Я видел!.. Я знаю… Я не прожил ещё и двадцати пяти лет, а уже уличил пятьдесят ведьм! Ты пятьдесят первая! Я — Августин…
Сказавши это, монах перекрестился, повернул назад и скрылся.
Мария знала Августина… Она многое слышала о нём от родителей… Она знала его как ревностнейшего истребителя ведьм и как автора одной учёной книги. В этой книге он проклинал женщин и ненавидел мужчину за то, что тот родился от женщины, и хвалился любовью ко Христу. Но может ли, не раз думала Мария, любить тот Христа, кто не любит человека? Прошедши полверсты, Мария ещё раз встретилась с Августином. Из ворот одного большого дома с длинной латинской надписью вышли четыре чёрные фигуры. Эти четыре фигуры пропустили её мимо себя и последовали за ней. В одной из них она узнала того же Августина. Они проводили её до самого дома.
Через три дня после встречи с Августином к Спаланцо явился человек в чёрном, с опухшим бритым лицом, по всем признакам судья. Этот человек приказал Спаланцо идти немедленно к епископу.
— Твоя жена ведьма! — объявил епископ Спаланцо.
Спаланцо побледнел.
— Поблагодари бога! — продолжал епископ.— Человек, имеющий от бога драгоценный дар открывать в людях нечистого духа, открыл нам и тебе глаза. Видели, как она обратилась в чёрную собаку и как чёрная собака обратилась в твою жену…
— Она не ведьма, а… моя жена! — пробормотал ошеломлённый Спаланцо.
— Она не может быть женою католика! Она жена сатаны! Неужели ты до сих пор не замечал, несчастный, что она не раз уже изменяла тебе для нечистого духа? Иди домой и приведи её сейчас сюда…
Епископ был очень учёный человек. Слово «femina» производил он от двух слов: «fe» и «minus», на том якобы законном основании, что женщина имеет меньше веры…
Спаланцо стал бледнее мертвеца. Он вышел из епископских покоев и схватил себя за голову. Где и кому сказать теперь, что Мария не ведьма? Кто не поверит тому, во что верят монахи? Теперь вся Барцелона убеждена в том, что его жена ведьма! Вся! Нет ничего легче, как убедить в какой-нибудь небывальщине глупого человека, а испанцы все глупы!
— Нет народа глупее испанцев! — сказал когда-то Спаланцо его умирающий отец, лекарь.— Презирай испанцев и не верь в то, во что верят они!
Спаланцо верил в то, во что верят испанцы, но не поверил словам епископа. Он хорошо знал свою жену и был убеждён в том, что женщины делаются ведьмами только под старость…
— Тебя хотят монахи сжечь, Мария! — сказал он жене, пришедши домой от епископа.— Они говорят, что ты ведьма, и приказали мне привести тебя туда… Послушай, жена! Если ты на самом деле ведьма, то бог с тобой! — обратись в чёрную кошку и убеги куда-нибудь; если же в тебе нет нечистого духа, то я не отдам тебя монахам… Они наденут на тебя ошейник и не дадут тебе спать до тех пор, пока ты не наврёшь на себя. Убегай же, если ты ведьма!
Мария в чёрную кошку не обратилась и не убежала… Она только заплакала и стала молиться богу.
— Послушай! — сказал Спаланцо плачущей жене.— Мой покойный отец говорил мне, что скоро настанет время, когда будут смеяться над теми, которые веруют в существование ведьм. Мой отец был безбожник, но всегда говорил правду. Нужно, значит, спрятаться куда-нибудь и выждать то время… Очень просто! В гавани починяется корабль моего брата Христофора. Я спрячу тебя в этот корабль, и ты не выйдешь из него до тех пор, пока не настанет время, о котором говорил мой отец. Время это, по его словам, настанет скоро…
Вечером Мария сидела уже на самом дне корабля и, дрожа от холода и страха, прислушивалась к шуму волн и с нетерпением ожидала того невозможного времени, о котором говорил отец Спаланцо.
— Где твоя жена? — спросил Спаланцо епископ.
— Она обратилась в чёрную кошку и убежала от меня,— соврал Спаланцо.
— Я ожидал, предвидел это! Но ничего. Мы найдём её… Великий дар у Августина! О, чудный дар! Иди с миром и другой раз не женись на ведьмах! Были примеры, что нечистые духи переселялись из жён в мужей… В прошлом году я сжёг одного благочестивого католика, который через прикосновение к нечистой женщине против воли отдал душу свою сатане… Ступай!
Мария долго просидела в корабле. Спаланцо посещал её каждую ночь и приносил ей всё необходимое. Просидела она месяц, другой, просидела третий, но не наступало желаемое время. Прав был отец Спаланцо, но месяцев мало для предрассудков. Они живучи, как рыбы, и им нужны целые столетия… Мария привыкла к своему новому житью-бытью и уже начала посмеиваться над монахами, которых называла воронами… Она прожила бы ещё долго и, пожалуй, уплыла бы вместе с починённым кораблем, как говорил Христофор, в далёкие страны, подальше от глупой Испании, если бы не случилось одного страшного, непоправимого несчастья.
Объявление епископа, ходившее по рукам барцелонцев и наклеенное на всех площадях и рынках, попало и в руки Спаланцо. Спаланцо прочёл это объявление и задумался. Его заняло отпущение грехов, обещанное в конце объявления.
— Хорошо бы получить отпущение грехов! — вздохнул Спаланцо.
Спаланцо считал себя страшным грешником. На его совести лежала масса таких грехов, за которые пошло на костёр и умерло на пытке много католиков. В юности Спаланцо жил в Толедо. Толедо в то время был сборным пунктом магиков и волшебников… В XII и XIII столетиях там больше, чем где-либо в Европе, процветала математика. От математики в испанских городах до магии один только шаг… Спаланцо под руководством отца тоже занимался магией. Он вскрывал внутренности животных и собирал необыкновенные травы… Однажды он толок что-то в железной ступе, и из ступы с страшным треском вышел нечистый дух в виде синеватого пламени. Жизнь в Толедо состояла всплошную из подобных грехов. Оставив Толедо после смерти отца, Спаланцо почувствовал вскоре страшные угрызения совести. Один старый, очень учёный монах-доктор сказал ему, что его грехи не простятся ему, если он не получит отпущения грехов за какой-нибудь недюжинный подвиг. За отпущение грехов Спаланцо готов был отдать всё, лишь бы только освободить свою душу от воспоминаний о позорном толедском житье и избежать ада. Он отдал бы половину своего состояния, если бы тогда продавались в Испании индульгенции… Он отправился бы пешком в святые места, если бы его не удерживали его дела.
«Не будь я её мужем, я выдал бы её…» — подумал он, прочитав объявление епископа.
Мысль, что ему стоит только сказать одно слово, чтобы получить отпущение, застряла в его голове и не давала ему покоя ни днём, ни ночью… Он любил свою жену, сильно любил… Не будь этой любви, этой слабости, которую так презирают монахи и даже толедские доктора, пожалуй, можно было бы… Он показал объявление брату Христофору…
— Я выдал бы её,— сказал брат,— если бы она была ведьма и не была бы такой красивой… Отпущение вещь хорошая… Впрочем, мы не будем в убытке, если подождём смерти Марии и выдадим её тем воронам мёртвую… Пусть сожгут мёртвую… Мёртвым не больно. Она умрёт, когда мы будем стары, а в старости-то нам и понадобится отпущение…
Сказавши это, Христофор захохотал и ударил брата по плечу.
— Я могу умереть раньше её,— заметил Спаланцо.— Но, клянусь богом, я выдал бы её, если бы не был её мужем!
Через неделю после этой беседы Спаланцо ходил по палубе корабля и бормотал:
— О, если бы она была мёртвой! Живую я её не выдам, нет! Но я выдал бы её мёртвой! Я обманул бы тех старых проклятых ворон и получил бы от них отпущение!
И глупый Спаланцо отравил свою бедную жену…
Труп Марии был отнесён Спаланцо в заседание судей и предан сожжению.
Спаланцо получил отпущение толедских грехов… Его простили за то, что он учился лечить людей и занимался наукой, которая впоследствии стала называться химией. Епископ похвалил его и подарил ему книгу собственного сочинения… В этой книге учёный епископ писал, что бесы чаще всего вселяются в женщин с чёрными волосами, потому что чёрные волосы имеют цвет бесов.
