Жил-был старик, у него была жена молодая. Повадился к ней в гости ходить парень, Тереха Гладкий. Опознал про то старик и говорит жене:
— Хозяйка, я был в лесу, Миколу Дуплянского нашел: о чем его ни попросишь — то и дает тебе.
А сам наутро побежал в лес, нашел старую сосну и залез к ней в дупло.
Вот баба его напекла пирогов, колобов да масляных блинков и пошла в лес молиться Миколе Дуплянскому. Пришла к сосне, увидала старика и думает:
— Вот он, батюшка, Микола Дуплянский-то! — Давай ему молиться:
— Ослепи, батюшка Микола, моего старика.
А старик отвечает:
— Ступай, женка, домой и будет твой старик слеп; а зобенку (корзину) с пирогами оставь здесь.
Баба оставила зобенку с пирогами у сосны и воротилась домой.
Старик сейчас вылез из дупла, наелся пирогов, колобов и блинков, высек себе дубинку и пошел домой. Идет ощупью, будто слепой.
— Что ты, старичок, — спрашивает его жена, — так тихо ползешь?
Разве не видишь?
— Ох, женушка, беда моя пришла, ничего-таки не вижу.
Жена подхватила его под руки, привела в избу и уложила на печку. В вечеру того ж дня пришел к ней дружок, Тереха Гладкий.
— Ты теперича ничего не бойся, — говорит ему баба, — ходи ко мне в гости, когда хочешь. Я нынче ходила в лес, молилась Миколе Дуплянскому, чтобы мой старик ослеп; вот он воротился намедни домой и уж ничего не видит.
Напекла баба блинов, поставила на стол, а Тереха принялся их уписывать на обе щеки.
— Смотри, Тереха, — говорит хозяйка, — не подавись блинами, я схожу, масла принесу.
Только вышла она из избы по масло, старик взял самострел, зарядил и выстрелил в Тереху Гладкого; так и убил его насмерть. Тут соскочил старик с печки, свернул блин комом, будто он сам подавился; сделал так и влез на печь. Пришла жена с маслом, смотрит: сидит Тереха мертвый.
— Говорила тебе, не ешь без масла, а то подавишься, так не послушал: вот теперь и помер.
Взяла его, сволокла под мост и легла одна спать.
Не спится ей одной-то, и ну звать к себе старика; а старик говорит:
— Мне и здесь хорошо.
Полежал-полежал старик и закричал ровно во сне:
— Жена, вставай! У нас под мостом Тереха лежит мертвый.
— Что ты, старик? Тебе во сне привиделось.
Старик слез с печки, вытащил Тереху Гладкого и поволок к богатому мужику, увидал у него бадью с медом, поставил около бадьи Тереху и дал ему в руки лопаточку, будто мед колупает. Смотрит мужик, кто-то мед ворует, подбежал, да как ударит Тереху по голове, тот на землю и повалился, аки мертв. А старик выскочил из-за угла, схватил мужика за ворот:
— За что ты парня убил?
— Возьми сто рублей, только никому не сказывай! — говорит мужик.
— Давай пятьсот, а то в суд поволоку.
Дал мужик пятьсот рублей. Старик подхватил мертвеца и поволок на погост; вывел из поповой конюшни жеребца, посадил на него Тереху, привязал вожжи к рукам и пустил по погосту. Поп выбежал, ругает Тереху и хочет его изловить; жеребец от попа да прямо в конюшню, да как ударит Тереху Гладкого об перекладину, он упал и покатился на земь. А старик выскочил из-за угла и ухватил попа за бороду:
— За что убил парня? Пойдем-ка в суд.
Делать нечего, дал ему поп триста рублей, только отпусти да никому не сказывай, а Тереху похоронил.
