О рассказе сказке
Сказка Дмитрия Мамина-Сибиряка «Притча о Молочке, овсяной Кашке и сером котишке Мурке»
У Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка не так много сказок для детей, но зато, какие это яркие и необычные истории. Читателя поражает чувство юмора, неуёмная фантазия автора, неожиданные персонажи, свобода и органичность языка. Всё дело в том, что цикл сказок писатель создавал специально для своей маленькой дочки Елены. Именно поэтому его истории полны доброты и волшебства: герои все разговаривают, при этом и животные, и предметы, их ожидают неожиданные повороты и, конечно, хороший финал. Это будто погружение в какой-то параллельный мир, на первый взгляд вполне знакомый, но автор представляет его совершенно в ином ключе, что поневоле задумываешься – а вдруг и на самом деле не всё так устроено?
Герои и содержание сказки
В начале сказки-притчи мы знакомимся с двумя необычными героями – Кашкой и Молочком. Выставляет их каждое утро Кухарка на плиту и те давай хвастать (я-Кашка, я-Молочко) и обижаться друг на друга на потеху остальных обитателей кухни.
Ещё одним главным героем сказки является Кот, которого автор ласково и плутливо называет «котишкой». Кот и действительно плут: то выпросит у Кухарки печёнку или рыбу, утянет жареного цыплёнка, то пытается вытянуть скворца из клетки. А вот мышей ловить не хочет, ведь знает, как сильно любит его Кухарка, хоть и ворчит, так что всегда ему чего-нибудь вкусного да перепадёт.
И вот в одно утро, когда Кашка и Молочко снова спорили и хвастали, пока не залили плиту, а Кухарка отправилась на рынок, Кот решил примирить ворчливых соседок по плите. Но сделал это весьма «оригинально» – ласково увещал Молочко, пока не выпил его полностью. Так что когда Кухарка вернулась, её ожидал спящий наевшийся Кот. Пожурила она пушистого любимца и выставила из кухни, но тот обижаться не стал. На этом история и подошла к финалу.
Анализ сказки
Уже название сказки заставляет нас удивиться – у Мамина-Сибиряка она озаглавлена серьёзным словом «притча». На деле же притча является назидательной историей, заключающей в себе некую поучительную важную нравственную мысль. Такой глобальной мысли в этой сказке мы не найдём. Скорее, это необычная история, вся сотканная из забавностей и удивительных героев – сорящиеся не из-за чего молоко и каша, кухарка, которая больше всех страдает от этих «кухонных» споров, ведь молоко просто выкипает и заливает плиту, высматривающий из щели таракан и кот, решающий, что ему более по душе, печёнка или рыба.
Мы не найдём здесь также и динамичного захватывающего сюжета. Сказка более походит на необычную, где-то элегическую картину, зарисовку нескольких дней, выхваченных из череды себе подобных. Обычная жизнь на кухне превратилась у автора в милую историю. Стоило только оживить привычные предметы и «одушевить» кота, семейного любимца.
Впрочем, и мораль в этой забавной сказке можно всё-таки отыскать. Например, о том, что споры – это только пустая трата времени, тем более вели они их, как говориться, ни о чём. А ещё, что спор – врагу на руку. Вон как ловко воспользовался хитрый кот ситуацией!
В образе кота можно увидеть высмеивание некоторых черт, встречающихся у людей – леность, эгоистичность. Наш герой только и думает, где что вкусного ухватить, и рассуждает только про то, как хорошо бы было, если бы ему постоянно молоко давали, рыбу и печёнку. Однако писатель просто улыбается над этими, несомненно, не самыми лучшими чертами. Никакой острой сатиры или обличения.
Сказка-притча носит, скорее, развлекательный характер, не без доли поучительного содержания. Идеальное сочетание для прочтения детьми и родителями вместе с детьми!
Читайте рассказ «Притча о Молочке, овсяной Кашке и сером котишке Мурке» вместе с детьми онлайн на нашем сайте бесплатно и без регистрации. Приятного Вам чтения!
*****
Как хотите, а это было удивительно! А удивительнее всего было то, что это повторялось каждый день. Да, как поставят на плиту в кухне горшочек с молоком и глиняную кастрюльку с овсяной кашей, так и начнется. Сначала стоят как будто и ничего, а потом и начинается разговор:
– Я – Молочко…
– А я – овсяная Кашка…
Сначала разговор идет тихонько, шепотом, а потом Кашка и Молочко начинают постепенно горячиться.
– Я – Молочко!
– А я – овсяная Кашка!
Кашку прикрывали сверху глиняной крышкой, и она ворчала в своей кастрюле, как старушка. А когда начинала сердиться, то всплывал наверху пузырь, лопался и говорил:
– А я все-таки овсяная Кашка… пум!
Молочку это хвастовство казалось ужасно обидным. Скажите, пожалуйста, какая невидаль – какая-то овсяная каша! Молочко начинало горячиться, поднималось пеной и старалось вылезти из своего горшочка. Чуть кухарка не досмотрит, глядит
– Молочко и полилось на горячую плиту.
– Ах, уж это мне Молочко! – жаловалась каждый раз кухарка. – Чуть-чуть не досмотришь,– оно и убежит.
– Что же мне делать, если у меня такой вспыльчивый характер! – оправдывалось Молочко. – Я и само не радо, когда сержусь. А тут еще Кашка постоянно хвастается: я – Кашка, я – Кашка, я – Кашка… Сидит у себя в кастрюльке и ворчит; ну, я и рассержусь.
Дело иногда доходило до того, что и Кашка убегала из кастрюльки, несмотря на свою крышку, – так и поползет на плиту, а сама всё повторяет:
– А я – Кашка! Кашка! Кашка… шшш! Правда, что это случалось не часто, но все-таки случалось, и кухарка в отчаянии повторяла который раз:
– Уж эта мне Кашка!.. И что ей не сидится в кастрюльке, просто удивительно!..
II
Кухарка вообще довольно часто волновалась. Да и было достаточно разных причин для такого волнения… Например, чего стоил один кот Мурка! Заметьте, что это был очень красивый кот, и кухарка его очень любила. Каждое утро начиналось с того, что Мурка ходил по пятам за кухаркой и мяукал таким жалобным голосом, что, кажется, не выдержало бы каменное сердце.
– Вот-то ненасытная утроба! – удивлялась кухарка, отгоняя кота. – Сколько вчера ты одной печенки съел?
– Так ведь то было вчера! – удивлялся, в свою очередь, Мурка. – А сегодня я опять хочу есть… Мяу-у!..
– Ловил бы мышей и ел, лентяй.
– Да, хорошо это говорить, а попробовала бы сама поймать хоть одну мышь, – оправдывался Мурка. – Впрочем, кажется, я достаточно стараюсь… Например, на прошлой неделе кто поймал мышонка? А от кого у меня по всему носу царапина? Вот какую было крысу поймал, а она сама мне в нос вцепилась… Ведь это только легко говорить: лови мышей!
Наевшись печенки, Мурка усаживался где-нибудь у печки, где было потеплее, закрывал глаза и сладко дремал.
– Видишь, до чего наелся! – удивлялась кухарка. – И глаза зажмурил, лежебок… И всё подавай ему мяса!
– Ведь я не монах, чтобы не есть мяса, – оправдывался Мурка, открывая всего один глаз. – Потом я и рыбки люблю покушать… Даже очень приятно съесть рыбку. Я до сих пор не могу сказать, что лучше: печенка или рыба. Из вежливости я ем то и другое… Если бы я был человеком, то непременно был бы рыбаком или разносчиком, который нам носит печенку. Я кормил бы до отвала всех котов на свете и сам бы был всегда сыт…
Наевшись, Мурка любил заняться разными посторонними предметами, для собственного развлечения. Отчего, например, не посидеть часика два на окне, где висела клетка со скворцом? Очень приятно посмотреть, как прыгает глупая птица.
– Я тебя знаю, старый плут! – кричит Скворец сверху. – Нечего смотреть на меня…
– А если мне хочется познакомиться с тобой?
– Знаю я, как ты знакомишься… Кто недавно съел настоящего, живого воробышка? У, противный!..
– Нисколько не противный, – даже наоборот. Меня все любят… Иди ко мне, я сказочку расскажу.
– Ах, плут… Нечего сказать, хороший сказочник! Я видел, как ты рассказывал свои сказочки жареному цыпленку, которого стащил в кухне. Хорош!
– Как знаешь, а я для твоего же удовольствия говорю. Что касается жареного цыпленка, то я его действительно съел; но ведь он уже никуда всё равно не годился.
III
Между прочим, Мурка каждое утро садился у топившейся плиты и терпеливо слушал, как ссорятся Молочко и Кашка. Он никак не мог понять, в чем тут дело, и только моргал.
– Я – Молочко.
– Я – Кашка! Кашка-Кашка-кашшшш…
– Нет, не понимаю! Решительно ничего не понимаю, – говорил Мурка. – Из-за чего сердятся? Например, если я буду повторять: я – кот, я – кот, кот, кот… Разве кому-нибудь будет обидно?.. Нет, не понимаю… Впрочем, должен сознаться, что я предпочитаю молочко, особенно когда оно не сердится.
Как-то Молочко и Кашка особенно горячо ссорились; ссорились до того, что наполовину вылились на плиту, причем поднялся ужасный чад. Прибежала кухарка и только всплеснула руками.
– Ну, что я теперь буду делать? – жаловалась она, отставляя с плиты Молочко и Кашку. – Нельзя отвернуться…
Отставив Молочко и Кашку, кухарка ушла на рынок за провизией. Мурка этим сейчас же воспользовался. Он подсел к Молочку, подул на него и проговорил:
– Пожалуйста, не сердитесь. Молочко…
Молочко заметно начало успокаиваться. Мурка обошел его кругом, еще раз подул, расправил усы и проговорил совсем ласково:
– Вот что, господа… Ссориться вообще нехорошо. Да. Выберите меня мировым судьей, и я сейчас же разберу ваше дело…
Сидевший в щели черный Таракан даже поперхнулся от смеха: «Вот так мировой судья… Ха-ха! Ах, старый плут, что только и придумает!..» Но Молочко и Кашка были рады, что их ссору, наконец, разберут. Они сами даже не умели рассказать, в чем дело и из-за чего они спорили.
– Хорошо, хорошо, я всё разберу, – говорил кот Мурка. – Я уж не покривлю душой… Ну, начнем с Молочка.
Он обошел несколько раз горшочек с Молочком, попробовал его лапкой, подул на Молочко сверху и начал лакать.
– Батюшки! Караул! – закричал Таракан. – Он всё молоко вылакает, а подумают на меня.
Когда вернулась с рынка кухарка и хватилась молока, – горшочек был пуст. Кот Мурка спал у самой печки сладким сном как ни в чем не бывало.
– Ах ты, негодный! – бранила его кухарка, хватая за ухо. – Кто выпил молоко, сказывай?
Как ни было больно, но Мурка притворился, что ничего не понимает и не умеет говорить. Когда его выбросили за дверь, он встряхнулся, облизал помятую шерсть, расправил хвост и проговорил:
– Если бы я был кухаркой, так все коты с утра до ночи только бы и делали, что пили молоко. Впрочем, я не сержусь на свою кухарку, потому что она этого не понимает…
