Кошки — они охотники. Они любят словить пичужку.
Наш Пуня тоже не прочь поохотиться, но только не дома. Дома он никого не трогает.
Принесли мне как-то в маленькой клетке несколько певчих птиц. Щеглы, канарейки.
«Куда, — думаю, — мне их деть, чего с ними делать?»
Выпустить на волю — на дворе вьюжно-морозно. В клетке — тоже не годится.
Поставил я в уголке ёлку. Закрыл мебель бумажками, чтобы не пачкали, и… делайте, что хотите. Только не мешайте мне работать.
Щеглы, канарейки вылетели из клетки — и к ёлке.
Копошатся в ёлке, поют! Нравится!
Пришёл Пунька, глядит — интересуется.
«Ну, — думаю, — сейчас надо Пуньку ловить да из комнаты выкинуть».
Непременно начнётся охота.
А Пуньке только ёлка понравилась. Он её понюхал, на птиц и внимания не обратил.
Щеглы, канарейки побаиваются. Не подскакивают близко к Пуньке.
А тому безразлично, есть тут птицы или нет их. Он лёг и спит около ёлки.
Но Пуньку я всё-таки прогнал. Кто его знает. Хоть и не смотрит на птиц, а вдруг невзначай и словит.
Прошло время. Птицы начали вить гнёзда: ищут пушинки разные, нитки из тряпок выдёргивают.
Пунька к ним ходит. Спит у них. Щеглы, канарейки его не боятся: чего его бояться, если он их не ловит.
И так расхрабрились пичужки, что начали у Пуньки теребить шерсть.
Пунька спит. А птицы из него шерсть дёргают.
