О рассказе
Рассказ Михаила Пришвина «Синий лапоть»
Сила писательского дарования удивительного русского прозаика, учёного, краеведа, публициста Михаила Михайловича Пришвина заключается в гениальном умении передавать природу так точно и красочно, что читатель невольно переносится в декорации, предлагаемые автором. Это неповторимое чувство, когда слова превращаются в реальные картинки, и, кажется, можешь почувствовать на физическом уровне и шорох листвы, и дуновение ветерка, и приглушённое пение птиц.
Никто и никогда до Пришвина в русской литературе так не восхищался окружающим природным миром, не смаковал каждое проявление этой самой природы, не мог так красочно и достоверно облачить свои ощущения в слова. Однако главной темой для автора всегда было сложное и многогранное взаимодействие человека и природы. При этом к природе и животным автор относился с большой любовью и восхищением.
Таким же восхищением овеян пришвиновский рассказ о смелом и хитром зайце, который носит название «Синий лапоть».
Сюжет и главные герои
Представленный рассказ входит в знаменитый сборник Пришвина «Лисичкин хлеб», где автор собрал рассказы о лесных животных, написанные в разные годы. Прозаик любил проводить время в лесу, но, не охотясь за животными, а просто наблюдая и фотографируя окружающую природу. Часами автор мог сидеть на пеньке вместе с любимой собакой.
Главным героем рассказа выступает заяц. Дело происходит в деревенской местности, где через лес протягивают шоссе. Для этого вырубают деревья. Высокие сосны уже увезли, а вот ветки, то есть хворост так и остался лежать сложенный кучками в просеке. При этом кучи эти были высокие, иные высотой с целый дом.
Сразу можно отметить, что произведение изобилует сленговыми словами и выражениями. Писатель даёт нам разъяснения, что бы читать его историю было проще и понятнее. Так хворост, автор называет грачевником, хвост зайца «цветком», а вот самого дикого зайца в этой местности именуют «косым чёртом» и «синим лаптем».
С приходом осени все охотники стали жаловаться, что испугавшись шума от вырубки леса, все зайцы убежали и поживиться в лесу больше не чем. И тут автор знакомит нас с бывалым охотником-следопытом, Радионычем. Тот уверен, что зайцы никуда не делись, а спрятались под грачевником.
Решили проверить. Следы зайца увидели сразу. Начал было Радионыч палкой выгонять зайца из-под кучи хвороста, но тот притих. Охотники окружили кучу хвороста, в ожидании добычи. После неудачных попыток Радионыч всё-таки разгадывает хитрость зайца и довольный усаживается на пенёк.
Затем он подзывает автора (повествование ведётся от первого лица) – Михалыча. Не будет лишним вспомнить, что сам автор носит такое отчество. Внимательный охотник замечает, что заяц не под хворостом, а спрятался на самом видном месте – наверху заснеженной кучи хвороста. Притаившись, хитрое животное внимательно следит за охотниками. Но здесь двум главным героям стало жалко беляка: Радионыч нарочно спугнул умного зверёныша комком снега и тот свалился с кучи. От неожиданности охотники начали беспорядочную стрельбу, а заяц только и был таков. Находчивость зайца и доброта людей позволила этой истории закончиться хорошо.
Мораль истории
Эта незатейливая история учит очень важным вещам, которые так хотел донести Пришвин до своего читателя, и взрослого, и совсем юного: не нужно убивать животных ради забавы, следует проявлять милосердие, уважать смелость и ум зверей, любить природу. Это прекрасная история полна красочных описаний, точных наблюдений, а ещё доброты и любви.
Читайте рассказ «Синий лапоть» вместе с детьми онлайн на нашем сайте бесплатно и без регистрации. Приятного Вам чтения!
*****
Через наш большой лес проводят шоссе с отдельными путями для легковых машин, для грузовиков, для телег и для пешеходов. Сейчас пока для этого шоссе только лес вырубили коридором. Хорошо смотреть вдоль по вырубке: две зеленые стены леса и небо в конце. Когда лес вырубали, то большие деревья куда-то увозили, мелкий же хворост – грачевник – собирали в огромные кучи. Хотели увезти и грачевник для отопления фабрики, но не управились, и кучи по всей широкой вырубке остались зимовать.
Осенью охотники жаловались, что зайцы куда-то пропали, и некоторые связывали это исчезновение зайцев с вырубкой леса: рубили, стучали, гомонили и распугали. Когда же налетела пороша и по следам можно было разглядеть все заячьи проделки, пришел следопыт Родионыч и сказал:
– Синий лапоть весь лежит под кучами Грачевника.
Родионыч, в отличие от всех охотников, зайца называл не «косым чертом», а всегда «синим лаптем»; удивляться тут нечему: ведь на черта заяц не более похож, чем на лапоть, а если скажут, что синих лаптей не бывает на свете, то я скажу, что ведь и косых чертей тоже не бывает.
Слух о зайцах под кучами мгновенно обежал весь наш городок, и под выходной день охотники во главе с Родионычем стали стекаться ко мне.
Рано утром, на самом рассвете, вышли мы на охоту без собак: Родионыч был такой искусник, что лучше всякой гончей мог нагнать зайца на охотника. Как только стало видно настолько, что можно было отличить следы лисьи от заячьих, мы взяли заячий след, пошли по нему, и, конечно, он привел нас к одной куче грачевника, высокой, как наш деревянный дом с мезонином. Под этой кучей должен был лежать заяц, и мы, приготовив ружья, стали все кругом.
– Давай, – сказали мы Родионычу.
– Вылезай, синий лапоть! – крикнул он и сунул длинной палкой под кучу.
Заяц не выскочил. Родионыч оторопел. И, подумав, с очень серьезным лицом, оглядывая каждую мелочь на снегу, обошел всю кучу и еще раз по большому кругу обошел: нигде не было выходного следа.
– Тут он, – сказал Родионыч уверенно. – Становись на места, ребятушки, он тут. Готовы?
– Давай! – крикнули мы.
– Вылезай, синий лапоть! – крикнул Родионыч и трижды пырнул под грачевник такой длинной палкой, что конец ее на другой стороне чуть с ног не сбил одного молодого охотника.
И вот – нет, заяц не выскочил!
Такого конфуза с нашим старейшим следопытом еще в жизни никогда не бывало: он даже в лице как будто немного опал. У нас же суета пошла, каждый стал по-своему о чем-то догадываться, во все совать свой нос, туда-сюда ходить по снегу и так, затирая все следы, отнимать всякую возможность разгадать проделку умного зайца.
И вот, вижу, Родионыч вдруг просиял, сел, довольный, на пень поодаль от охотников, свертывает себе папироску и моргает, вот подмаргивает мне и подзывает к себе. Смекнув дело, незаметно для всех подхожу к Родионычу, а он мне показывает наверх, на самый верх засыпанной снегом высокой кучи грачевника.
– Гляди, – шепчет он, – синий-то лапоть какую с нами штуку играет.
Не сразу на белом снегу разглядел я две черные точки – глаза беляка и еще две маленькие точки – черные кончики длинных белых ушей. Это голова торчала из-под грачевника и повертывалась в разные стороны за охотниками: куда они, туда и голова.
Стоило мне поднять ружье – и кончилась бы в одно мгновение жизнь умного зайца. Но мне стало жалко: мало ли их, глупых, лежит под кучами!..
Родионыч без слов понял меня. Он смял себе из снега плотный комочек, выждал, когда охотники сгрудились на другой стороне кучи, и, хорошо наметившись, этим комочком пустил в зайца.
Никогда я не думал, что наш обыкновенный заяц-беляк, если он вдруг встанет на куче, да еще прыгнет вверх аршина на два, да объявится на фоне неба, – что наш же заяц может показаться гигантом на огромной скале!
А что стало с охотниками? Заяц ведь прямо к ним с неба упал. В одно мгновенье все схватились за ружья – убить-то уж очень было легко. Но каждому охотнику хотелось раньше другого убить, и каждый, конечно, хватил, вовсе не целясь, а заяц живехонький пустился в кусты.
– Вот синий лапоть! – восхищенно сказал ему вслед Родионыч.
Охотники еще раз успели хватить по кустам.
– Убит! – закричал один, молодой, горячий.
Но вдруг, как будто в ответ на «убит», в дальних кустах мелькнул хвостик; этот хвостик охотники почему-то всегда называют цветком.
Синий лапоть охотникам из далеких кустов только своим «цветком» помахал.
