Жил себе пан, да такой богатый, что мог бы закупить с десяток сел, и было у того пана много земли, да только где уже он не искал, а никак не мог найти себе такого человека, чтобы знал хорошо хлебопашество. Вот приходит к нему раз крестьянин и говорит:
— Я хорошо умею землю пахать, хлеб сеять и служить буду исправно. Примите меня, пан!
Пан и принял. Служит хлебороб пятый год, и хлеб при нем такой родит, что лучшего, пожалуй, и не бывает. Вот на пятый год и говорит хлебороб пану:
— Поработал я на вас уже, пане, довольно, теперь давайте расчет: пойду я своей дорогой.
А пану такого крестьянина терять не хотелось. Пораздумал он, а потом и говорит;
— А что ж тебе, человече, за службу заплатить?
— Да дайте мне, пане, вон того белого коня. Пан согласился. А тот конь был такой, что как начнет на войне скакать среди неприятеля, так всего и потопчет; и никакая пуля, ни сабля его не берет, только никто, кроме хлебороба, об этом не знал. Взял хлебороб коня, поблагодарил пана, да и поехал. Едет и едет и заехал в такой большой да темный лес, что господи ты мой! Видит — стоит маленькая хата. Зашел хлебороб в хатку, глядь — сидит там старая, желтая старуха; он спросил у нее, куда это он заехал. Покачала старуха головой и отвечает:
— Несчастный ты, что сюда заехал: сюда, что ни ночь, ведьмы слетаются, все меня со свету сжить собираются.
— Да уж что бог даст, то и будет! — ответил крестьянин и остался в хате.
Дала ему старуха поужинать и просит:
— Помоги мне, добрый человек, переночуй в хате хотя бы три ночи, а я тебе за это хорошо заплачу и, как обороняться, научу.
— Что ж, научите, я переночую, — согласился хлебороб.
Говорит старуха:
— На тебе вот этот крест, ступай в ту комнату, обведи вокруг себя этим крестом кружок, потом возьми крест в руки и сиди; а если слетятся ведьмы, ты не бойся.
Взял хлебороб крест, пошел в другую комнату, сделал так, как сказала старуха, и сидит. Вдруг как загудит что-то над хатой, влетает в хату ведьма, потом вторая, третья — набралось их множество, так что и в хате не помещаются, танцуют, кричат, в ладоши хлопают, вокруг хлебороба бегают, да никак не могут через круг перейти. Вот разгонится какая-нибудь ведьма, добежит до круга, так назад и отскочит, а что уж ни делали — ничего не поделают. Вдруг петух на хате у старухи: “Ку-ка-ре-ку!” Ведьмы так и метнулись в окна, аж хата задрожала. Перекрестился хлебороб и пошел к старухе в комнату. Та увидала его и так обрадовалась:
— Ты человек счастливый, ты еще, видно, мало нагрешил, ведьмы тебя боятся.
— Да, я честно работал, сеял хлеб, а потом на пана работал, может чего и нагрешил, да пусть уж господь простит!
Переночевал хлебороб еще две ночи. Как переночевал третью, говорит старуха:
— Спасибо тебе, добрый человече, что меня из большой беды вызволил, мне-то ведь тут сидеть потрудней, я больше нагрешила. На тебе вот этот меч-самобоец, и, коль случится тебе воевать, ты только скажи: “Меч-самобоец, берись!” — и он перебьет все войско. Еще даю я тебе совет: как женишься, то не доверяй жене ничего важного до семи лет и семи недель.
Поклонился хлебороб старухе, поблагодарил ее и поехал. Приехал он в город, где живет царь, а там тревога: наступает на город большой враг, уже все царское войско побил, скоро и город возьмет. Хлебороб и говорит:
— А ну, ведите меня к царю! Те повели.
— Что тебе надо? — спрашивает царь.
— Да вот, сказывают, что на город большой враг наступает!
— Да.
— Я вам, коли Бог поможет, его побью; только что вы мне за это дадите?
— Полцарства дам.
— Нет, мне царства не надо, а отдайте за меня свою дочку, я люблю ее!
Кликнул царь свою дочь и спросил ее, любит ли она и вправду хлебороба.
— Таточку, голубчик! Выдайте меня за него, я его люблю, выдайте, я за вас бога буду молить! Царь и согласился. Тогда хлебороб и говорит:
— Дайте коню три мерки овса, а мне ведро вина. Царь дал все, что хлебороб просил. Сел он потом на коня и поехал. Выехал за город, видит — стоит войска большая сила, такая, что и не счесть. Как крикнул хлебороб:
— Меч-самобоец, берись!
Как взлетит меч-самобоец над головами и начал рубить одну за другой. А конь как скакнет промеж войска, так и бьет копытами. Все войско и перебили.
Вернулся хлебороб назад в город. Царь хорошо его поблагодарил. А враг не хотел-таки своего дела бросать — собрал войска еще больше. Опять поднялась тревога. Поехал опять хлебороб сражаться. Побил ворога и назад воротился. Позавидовали другие цари этому царю, собрали войска свои вместе и пошли войной. Царь испугался: думал, что этой уж силы хлеборобу не одолеть. Но разбил хлебороб и это войско.
Потом вернулся в город и на царской дочке женился. Сильно любил он свою жену, и его любила жена. Прошло три года. Стала жена у хлебороба спрашивать, чем он так врага побивает. Не утерпел хлебороб и сказал. А враг своего не бросал, стал выпытывать да подкупать хлеборобову жену, чтобы та сказала, в чем сила ее мужа. Вот и польстилась она на большие деньги и выкрала меч-самобоец, отдала врагу, а мужу другой подложила, а коня украсть не смогла: хлебороб берег его как зеницу ока, даже спал с ним вместе.
Вот и начал враг войну снова.
Сел хлебороб на коня, взял меч и выехал навстречу врагу. И только туда приехал, сразу же крикнул:
— Меч-самобоец, берись! Не берется.
— Меч-самобоец, берись!
Не берется. Удивился хлебороб, а потом как разглядел его, узнал, что это другой, тут и догадался, куда меч-самобоец делся, и горько заплакал. Да что было делать? Меч-самобоец уже рубил его войско. Вот подлетел меч к хлеборобу и с одного маху отрубил ему голову. Тогда конь сильно рассердился, что убили его хозяина, начал лютовать, перебил все войско, а потом подошел к телу хлебороба, остановился и стоит. Царь перевез тело в город, собрался его хоронить, а тут является старая такая старуха с иконкой и говорит:
— Пустите меня к хлеборобову телу.
Ее пустили. Взяла старуха, погрузила иконку в воду и полила тою водой хлебороба. Ожил хлебороб. И молвит ему старуха:
— Ишь, не послушался меня: рассказал жене великую тайну и чуть было сам не погиб навеки. На, возьми опять меч, я его нашла, только не сказывай про великую тайну жене до семи лет и семи недель, а не то погибнешь!
Женился потом хлебороб на другой девушке, и живут они себе вместе. Живут, не горюют, не страдают, хлеба не покупают. Вот такая-то сказка.
