С очень давнего времени живут на свете сказки.
Бывают сказки волшебные. В них рассказывается о летающем ковре-самолете, о граде Китеже, ушедшем от врагов на дно озера, о царевне-лебеди, золотой рыбке и аленьком цветочке. Есть сказки про людей: про глупого Попа и умного Балду, про злую мачеху и добрую падчерицу, про жадных и богатых, про ловкого солдата, который запросто мог сварить щи из топора…
Многие дети любят сказки о животных. Здесь и обитатели чудесной рукавицы: мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайчик-попрыгайчик, колючий ежик. Здесь и три медведя: Настасья Ивановна, Михаил Потапович и маленький Мишутка.
Здесь и замечательные истории о Козе и семерых козлятах, об олене с ветвистыми рогами, о вещем вороне, сороках-трещотках и глухих тетеревах.
Сказки о животных возникли в очень, очень давние века, когда все мужчины были охотниками. В честь удачной охоты люди устраивали настоящие праздники; на стенах своих пещер выбивали изображения зверей; сочиняли о них разные истории… Тогда не существовало письменности. Ни один человек не умел писать. В те древние времена сказки шли от человека к человеку устно: один рассказывал другому. Что-то в таком пути сказка невозвратно теряла, что-то приобретала. Пока сказка дошла до нас, утекло много времени. Изменилась жизнь, изменились люди, изменились сказки. Изменились и звери в сказках. Теперь они своими поступками напоминают скорее людей, чем животных.
Так, мы читаем про зайчонка, лису, волка, медведя, а за этим зверьем угадываем людей, — то трусливых и нерешительных, то хитрых и коварных, то злых и жадных, то нерасторопных и простоватых… И заняты звери не своими звериными делами, а человечьими. Совсем как в тех сказках, что ты услышишь на этой пластинке.
Н. Варганистова
Жил себе дед да баба. Дед говорит бабе:
— Ты, баба, пеки пироги, а я поеду за рыбой.
Наловил рыбы и везет домой целый воз. Вот едет он и видит: лисичка свернулась калачиком и лежит на дороге.
Дед слез с воза, подошел к лисичке, а она не ворохнется, лежит себе, как мертвая.
— Вот будет подарок жене, — сказал дед, взял лисичку и положил на воз, а сам пошел впереди.
А лисичка улучила время и стала выбрасывать полегоньку из воза все по рыбке да по рыбке, все по рыбке да по рыбке. Повыбросала всю рыбу и сама ушла.
— Ну, старуха, — говорит дед, — какой воротник привез я тебе на шубу.
— Где?
— Там, на возу, — и рыба и воротник.
Подошла баба к возу: ни воротника, ни рыбы, и начала ругать мужа:
— Ах ты!.. Такой-сякой! Ты еще вздумал обманывать! Тут дед смекнул, что лисичка-то была не мертвая; погоревал, погоревал, да делать-то нечего.
А лисичка собрала всю разбросанную по дороге рыбу в кучку, села и ест себе. Навстречу ей идет волк:
— Здравствуй, кумушка!
— Здравствуй, куманек!
— Дай мне рыбки!
— Налови сам, да и ешь.
— Я не умею.
— Эка, ведь я же наловила; ты, куманек, ступай на реку, опусти хвост в прорубь — рыба сама на хвост нацепляется, да смотри, сиди подольше, а то не наловишь.
Волк пошел на реку, опустил хвост в прорубь; дело-то было зимою. Уж он сидел, сидел, целую ночь просидел, хвост его и приморозило; попробовал было приподняться: не тут-то было.
“Эка, сколько рыбы привалило, и не вытащишь!” — думает он.
Смотрит, а бабы идут за водой и кричат, завидя серого:
— Волк, волк! Бейте его! Бейте его!
Прибежали и начали колотить волка — кто коромыслом, кто ведром, чем кто попало. Волк прыгал, прыгал, оторвал себе хвост и пустился без оглядки бежать.
“Хорошо же, — думает, — уж я тебе отплачу, кумушка!” А лисичка-сестричка, покушамши рыбки, захотела попробовать, не удастся ли еще что-нибудь стянуть; забралась в одну избу, где бабы пекли блины, да попала головой в кадку с тестом, вымазалась и бежит. А волк ей навстречу:
— Так-то учишь ты? Меня всего исколотили!
— Эх, куманек, — говорит лисичка-сестричка, — у тебя хоть кровь выступила, а у меня мозг, меня больней твоего прибили; я насилу плетусь.
— И то правда, — говорит волк, — где тебе, кумушка, уж идти; садись на меня, я тебя довезу.
Лисичка села ему на спину, он ее и понес. Вот лисичка-сестричка сидит, да потихоньку и говорит:
— Битый небитого везет, битый небитого везет.
— Что ты, кумушка, говоришь?
— Я, куманек, говорю: битый битого везет.
— Так, кумушка, так!..
