Русская сказка

Слушал кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Может, кто-нибудь слышал сообщение об исчезнувшем мальчике? Нет? Так вот, по радио объявили:

«Полиция Стокгольма разыскивает девятилетнего Бу Вильхельма Ульсона. Позавчера в шесть часов вечера он исчез из дома на улице Упландсгатан, тринадцать. У Бу Вильхельма Ульсона светлые волосы и голубые глаза. В тот день на нем были короткие коричневые штаны, серый вязаный свитер и красная шапочка. Сведения о пропавшем посылайте в дежурное отделение полиции».

Вот что говорили по радио. Но известий о Бу Вильхельме Ульсоне так никогда и не поступило. Он исчез. Никто никогда не узнает, куда он девался. Тут уж никто не знает больше меня. Потому что я и есть тот самый Бу Вильхельм Ульсон.

Как бы мне хотелось рассказать обо всем хотя бы Бенке. Я часто играл с ним. Он тоже живет на улице Упландсгатан. Его полное имя — Бенгт, но все зовут его просто Бенка. И понятно, меня тоже никто не зовет Бу Вильхельм Ульсон, а просто Буссе. (Вернее, раньше меня звали Буссе. Теперь же, когда я исчез, меня никак не называют.) Только тетя Эдля и дядя Сикстен говорили мне «Бу Вильхельм». А если сказать по правде, то дядя Сикстен никак ко мне не обращался, он вообще со мной не разговаривал.

Я был приемышем у тети Эдли и дяди Сикстена. Попал я к ним, когда мне исполнился всего один год. А до того я жил в приюте. Тетя Эдля и взяла меня оттуда. Вообще-то ей хотелось девочку, но подходящей девочки не нашлось, и она выбрала меня. Хотя дядя Сикстен и тетя Эдля мальчишек терпеть не могут, особенно когда им исполняется лет по восемь-девять. Тетя Эдля уверяла, что в доме от меня дым стоит коромыслом, что я притаскиваю с прогулки всю грязь из парка Тегнера, разбрасываю повсюду одежду и слишком громко болтаю и смеюсь. Она без конца повторяла: «Будь проклят тот день, когда ты появился в нашем доме». А дядя Сикстен вообще ничего мне не говорил, а лишь изредка кричал: «Эй ты, убирайся с глаз долой, чтоб духу твоего не было!»

Большую часть дня я пропадал у Бенки. Его отец часто беседовал с ним и помогал строить планеры. Иногда он делал метки на кухонной двери, чтобы видеть, как растет Бенка. Бенка мог смеяться и болтать сколько влезет и разбрасывать свою одежду где ему вздумается. Все равно отец любил его.

И ребята могли приходить к Бенке в гости и играть с ним. Ко мне никому не разрешалось приходить, потому что тетя Эдля говорила: «Здесь не место для беготни». А дядя Сикстен поддакивал: «Хватит с нас и одного сорванца».

Иногда вечером, ложась в постель, я мечтал о том, чтобы отец Бенки вдруг стал и моим отцом. И тогда я задумывался, кто же мой настоящий отец и почему я не вместе с ним и с мамой, а живу то в приюте, то у тети Эдли и дяди Сикстена. Тетя Эдля как-то сказала мне, что моя мама умерла, когда я родился. «А кто был твоим отцом, никто этого не знает. Зато всем ясно, какой он проходимец», — добавила она.

Я ненавидел тетю Эдлю за то, что она так говорила о моем отце. Может, это и правда, что мама умерла, когда я родился. Но я знал: мой отец — не проходимец. И не раз, лежа в постели, я украдкой плакал о нем.

Кто был по-настоящему добр ко мне, так это фру Лундин из фруктовой лавки. Случалось, она угощала меня сладостями и фруктами.

Теперь, после всего, что произошло, я часто задумываюсь, кто же она такая, тетушка Лундян. Ведь с нее-то все и началось тем октябрьским днем прошлого года.

В тот день тетя Эдля то и дело попрекала меня, будто я причина всех ее несчастий. Около шести часов вечера она велела мне сбегать в булочную на улице Дротнинггатан и купить ее любимых сухарей. Натянув красную шапочку, я выбежал на улицу.

Когда я проходил мимо фруктовой лавки, тетушка Лундин стояла в дверях. Взяв меня за подбородок, она посмотрела на меня долгим странным взглядом. Потом спросила:

— Хочешь яблоко?

— Да, спасибо, — ответил я.

И она дала мне красивое спелое яблоко, очень вкусное на вид.

— Ты не опустишь открытку в почтовый ящик? — спросила тетушка Лундин.

— Конечно, — согласился я.

Тогда она написала на открытке несколько строк и протянула ее мне.

— До свидания, Бу Вильхельм Ульсон, — сказала тетушка Лундин. — Прощай, прощай, Бу Вильхельм Ульсон.

Ее слова прозвучали так чудно. Она ведь всегда называла меня просто Буссе.

До почтового ящика нужно было пройти еще один квартал. Но когда я опускал открытку, то увидел, что она вся сверкает и переливается, словно написана огненными буквами. Да, так и есть, буквы, которые написала тетушка Лундин, горели как на световой рекламе. Я не мог удержаться и прочитал открытку. Там было написано:

Королю Страны Дальней. Тот, кого ты так долго искал, в пути. И день и ночь он в пути, а в руке у него волшебный знак — золотое яблоко.

Я не понял ни слова. Но мороз пробежал у меня по коже. Я поспешно бросил открытку в ящик.

Интересно, кто же это и день и ночь в пути? И у кого в руке золотое яблоко?

Тут я взглянул на яблоко, что мне дала тетушка Лундин. Яблоко было золотое.

Теперь я могу поручиться: я держал в руке прекрасное золотое яблоко.

Я почувствовал себя страшно одиноким и чуть не заплакал. Пошел и сел на скамейку в парке Тегнера. Там не было ни души. Наверное, все ушли ужинать. Смеркалось, накрапывал дождь. В домах вокруг парка зажглись огни. В Бенкиных окнах тоже горел свет. Значит, он дома, вместе с папой и мамой, ест блины и горошек. Наверно, повсюду, где горит свет, дети сидят возле своих пап и мам. Только я здесь один, в темноте. Один, с золотым яблоком в руках. А что с ним делать, не знаю. Поблизости стоял уличный фонарь, свет от него падал на меня и на мое яблоко. Вдруг в свете фонаря на земле что-то блеснуло. Оказалось, это простая бутылка из-под пива. Конечно, пустая. Кто-то засунул в ее горлышко кусок деревяшки. Может, это сделал один из тех малышей, что днем играют в парке.

Я поднял бутылку и прочел на этикетке: «Акционерное общество пивоварения. Стокгольм, 2-й сорт». Неожиданно мне показалось, будто в бутылке кто-то копошится…

*******

Есть детские книги, которые взрослым, наверное, нужнее, чем детям. Подрастая, мы часто забываем о времени, когда в сердце жила жажда подвига, вера в настоящую дружбу и ощущение, что только ты сможешь сделать этот мир добрее, как бы ни было трудно.

Роман Астрид Линдгрен «Мио, мой Мио» — из таких книг. Бу Вильхельм Ульссон, или просто Боссе, который исчезает из дома на улице Упланд, чтобы попасть в Страну Дальнюю, будет вспоминать из своей стокгольмской жизни лишь друга Бенку да тётушку Лундин, ведь именно они показывают ему, приёмышу у тёти Эдли и дяди Сикстена, что в мире есть дружба и доброта, что добрый поступок может растопить самое чёрствое сердце.

Мечта мальчика о таком отце, как отец Бенки, сбывается: попав в Страну Дальнюю, Боссе обретает отца-короля, новое (настоящее) имя Мио и – давно написанную судьбу. Его задача – избавить жителей Страны Дальней от злобного рыцаря Като, в час последней битвы разбив каменное сердце Рыцаря. И вот что удивительно при отношении многих современных родителей к детям: любящий мальчика отец не отговаривает его от подвига, не пытается защитить от превратностей судьбы, понимая, что повзрослеть Мио сможет, лишь пройдя уготованные ему испытания и совершив доброе дело ради других, а не ради себя.

На пути Мио будут Мёртвый Лес и самая Чёрная на свете гора, он переживёт вместе с верным другом Юм-Юмом расставание с Мирамис, потерю меча, способного рассекать камень, ночь в Голодной Башне, однако, каждый раз находя выход из, казалось бы, безвыходной ситуации, принц Мио будет становиться всё сильнее и увереннее: он должен победить Като, слишком многие ждут этого поступка от него, судьба слишком многих людей зависит от Мио. В Час последней битвы Мио понимает, что сам Като мечтает избавиться от своего каменного сердца, рыцарь устал от разъедающей его изнутри ненависти. История кажется сказочной и выдуманной: здесь воскресает мёртвая девочка, дочка ткачихи, когда Мио оборачивает её в сшитый её матерью плащ; здесь в нужный момент, словно по волшебству, находятся люди, помогающие Мио в добром деле – спасении мира от зла и ненависти.

Но история лишь кажется сказочной: в нашем мире, когда взрослые – уставшие и отчаявшиеся дети – пытаются совершать добрые поступки, точно так же находятся и верные друзья, и добрые помощники. Очень хочется, чтобы романы Астрид Линдгрен приходили к нашим детям раньше, чем выпуски новостей или криминальные сериалы. И тогда есть шанс, что жить им будет чуть-чуть радостнее. И они будут верить, что в их силах сделать мир лучше, что лучшее спасение от тоски и скуки – совершение доброго дела, что, несмотря на пение птицы Горюн, ты всё равно всегда можешь стать счастливым, сыграв на флейте Нонно чудесный старинный напев.