Жил-был мужичок убогий, снял он, значит, четверть под озимь. Вот подошла пора рожь сеять, а батраки и говорят: один — пять рублей давай, а другой — четверть горилки купи. Мужичок подумал-подумал.
— Что ж, — говорит, — пять рублей я дам или четверть куплю… Нет, дорого будет. — И пошел на ярмарку, купил лошадь, дал за нее три золотых и десять грошей.
Вот купил он себе, значит, лошаденку, сделал соху и пошел сам пахать. А четвертина-то его у самого леса была. Ну, вот начал он пахать, и стали на лошадь комары и оводы нападать, за бока кусают, пахать не дают; вот мужичок лошадь рядном и накрыл, а поднялся ветер и сбросил рядно. Схватил мужичок рядно, махнул по коню и убил тридцать оводов, а комаров и не счесть. Остановился он, смотрит и думает: “Чего ж мне теперь горевать, я и сам теперь такой богатырь, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и счету нет”. Вот и надумал он себе: “Поеду-ка я странствовать по свету, дома сидеть на печи да сверчков слушать надокучило”. Заложил он за пояс топор, накинул на свою лошаденку рядно, сел, да и поехал. Вот он себе и едет, подъезжает к распутью, а там столб стоит. Мужичок подумал, подумал, слез с коня, подошел к столбу и написал табличку (а был он мужичок грамотный). Написал, значит, вот что: “Проезжал, мол, мужик болтанский, богатырь басурманский — одним махом тридцать богатырей сразу положил, а мелкой силы и счету нет”, — и дальше поехал.
Вот бежит Бова Королевич, наезжает на тот столб, смотрит и думает: “Что оно такое? Проезжал мужик болтанский, богатырь басурманский, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и счету нет. Против нас троих нету никого на свете сильней, а то вот посильнее нашелся”. Ну, и давай он по той дороге гнаться. Гнался он, гнался, глядь — едет какой-то мужичок на такой клячонке, что только шкура болтается да кости гнутся. Бова Королевич и говорит:
— Здравствуй, мужичок! Тот и говорит:
— Здорово!
— А не ты ли, — спрашивает, — мужик болтанский, богатырь басурманский, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и счету нет?
Мужичок отвечает:
— Я.
— Ну, не гневайся тогда, что мужичком назвал.
— А ты кто? — спрашивает мужичок.
— Бова Королевич.
— Ну, так становись рядом, поедем. Вот бежит теперь Яруслан Лазаревич, поглядел на тот столб и говорит:
— Что оно такое? Против нас двоих нет никого сильнее, а выходит, что этот посильней будет, одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и счету нет.
Вот прочитал он эту надпись и ну гнать коня, потом догоняет.
— Здравствуй, — говорит, — Бова Королевич! Чего это ты с мужиком едешь? А тот и говорит:
— Молчи!
Ну, он и догадался и спрашивает мужичка:
— А не вы ли, — говорит, — будете мужик болтанский, богатырь басурманский, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и счету нет?
А тот отвечает:
— Я.
— Ну, не гневайтесь, что мужиком назвал.
— А ты кто? — спрашивает мужичок.
— Я — Яруслан Лазаревич.
— Ну, вставай в ряду по правую руку, поедем!
И поехали.
Бежит теперь Илья Муромец, да на столбе и читает.
— Господи, — говорит, — нету против меня никого сильней, а этот посильнее будет — одним-то ведь махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и не счесть.
И давай коня гнать, богатырей догоняет.
— Что это вы, — спрашивает, — с мужичком едете? А те говорят:
— Тише, помалкивай!
Вот он и догадался, мужичка спрашивает:
— Не вы ли мужик болтанский, богатырь басурманский, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и не счесть?
А тот отвечает:
— Я.
— Ну, так прощенья просим, что мужичком обозвал.
— А ты кто таков? — спрашивает мужичок.
— Я — Илья Муромец, сильней всех богатырей на свете.
— Ну, становись в середину!
И поехали. Вот задумали теперь три богатыря ехать в Дикое поле, где есть такая царевна, которая за того, кто к ней доедет, и замуж пойдет. Ехали они, ехали, приезжают в Дикие степи, ставят три куреня и три флага выкидывают. Мужичок снял с коня ряднышко, коня пустил пастись, а сам ряднышком прикрылся и лег спать.
Глянула царевна в подзорную трубу и говорит своим князьям:
— На мои степи выехали три богатыря, три флага подняли. Отрядите, — говорит, — мои милые князья, шестерых богатырей, шесть зверей, а мелкой силы чтоб и счету не было, и пускай они тех богатырей побьют, а мне головы их напоказ привезут.
Князья мигом войско снарядили и в степь выслали. Бова Королевич посмотрел в трубу и говорит товарищам:
— Что делать? Выступает против нас шестеро богатырей, шесть зверей, а мелкой силы и не счесть! Товарищи и говорят:
— Спросим у мужичка.
Приходит Бова Королевич к мужичку и просит:
— Мужик болтанский, богатырь басурманский, давайте совет нам: едет против нас шестеро богатырей, шесть зверей, а мелкой силы и не счесть, что нам теперь делать?
— Ты, — говорит мужичок, — славный богатырь, Бова Королевич, садись на своего коня и езжай им навстречу, Ты шестерых богатырей, словно шесть оводов, побьешь, а мелкую силу твой конь потопчет.
Сел на своего коня Бова Королевич, поехал и давай биться: шесть богатырей и шесть зверей порубил, а мелкую силу конем потоптал, одного только оставил, записку написал и царевне вестку подал. Вот выпускает тогда царевна на них девятерых богатырей, девять зверей, а мелкой силы и не счесть.
Яруслан Лазаревич глянул в подзорную трубу и говорит:
— А что будем делать: выступает против нас девять богатырей, девять зверей, а мелкой силы и счету нет? Товарищи и говорят:
— Ступай да спроси у мужичка!
Пришел Яруслан Лазаревич к мужичку, спрашивает:
— Мужик болтанский, богатырь басурманский, давайте совет нам: выступает против нас девять богатырей, девять зверей, мелкой силы счету нет, что нам делать?
— Ты, — говорит мужичок, — славный богатырь, Яруслан Лазаревич, садись на своего коня и езжай им навстречу. Ты девять богатырей, словно девять оводов, побьешь, а мелкую силу твой конь потопчет.
Сел на своего коня Яруслан Лазаревич, поехал и давай биться: девять богатырей и девять зверей побил, а мелкую силу конем потоптал, одного только оставил, с вестями к царевне послал. Вот выпускает тогда она на них двенадцать богатырей, двенадцать зверей, а мелкой силы и счету нет.
Глянул в трубу Илья Муромец и говорит:
— А что будем делать: выступает против нас двенадцать богатырей, двенадцать зверей, а мелкой силы и счету нет?
Товарищи и говорят:
— Ступай да спроси у мужичка.
Пришел Илья Муромец к мужичку и спрашивает:
— Мужик болтанский, богатырь басурманский, давайте совет нам: выступает против нас двенадцать богатырей, двенадцать зверей, мелкой силы и счету нет, что нам делать?
— Ты, славный богатырь, — говорит мужичок, — Илья Муромец, садись на коня и езжай им навстречу: ты двенадцать богатырей, двенадцать зверей, как двенадцать оводов, побьешь, а мелкую силу твой конь потопчет.
Оседлал Илья Муромец коня, сел и поехал. Ну и давай с теми богатырями биться, давай биться: двенадцать богатырей, двенадцать зверей побил, а мелкую силу конь потоптал, одного лишь оставил, записку написал и царевне весть послал.
Вот царевна видит, что дело тут не пустяшное, зовет к себе своих князей и говорит:
— Что нам делать: три богатыря побили всех наших богатырей, всех зверей, а мелкой силы и не счесть? А князья и говорят:
— Так выпустим на них двенадцатиглавого змея, что сидит па двенадцати цепях прикованный; если и он с ними не справится, придется нам их, как гостей, принимать.
Решили и спустили с цепей двенадцатиглавого змея. Летит змей, так земля и дрожит, зверь в лес прячется, а мелкая птица за море улетает.
Вот Илья Муромец поднялся раненько, в подзорную трубу глянул и говорит товарищам:
— Плохое дело, товарищи, на нас двенадцатиглавый змей летит, под ним аж земля дрожит, зверь в лес прячется, а мелкая птица за море улетает.
— Что ж, — говорят, — пойдем, товарищи, к мужичку. Вот пришли к нему и говорят:
— Мужик болтанский, богатырь басурманский, мы свое отбыли, а теперь ваш черед подошел: летит на нас двенадцатиглавый змей, идите теперь вы с ним справляться.
Мужичок поднялся и думает: “Ну, конец, моему лыцарству! Поездил я маленько по свету, людей повидал, а теперь приходится живьем змею отдаваться, уж тут, пожалуй, не выкрутишься” Вот он встал, рядном своего коня накрыл, топорок за пояс заткнул, сел и едет. Богатыри и говорят ему:
— Возьмите у кого-нибудь из нас коня, ваш чуть дышит, пожалуй, и до змея-то не довезет.
— Не надо, — говорит, — ваши кони меня не выдержат.
Дернул за недоуздок и поковылял. Вот подъезжает он к змею. Змей на него летит, так земля и дрожит, зверье в лес прячется, а мелкая птица за море улетает… Мужичок внимания на то не обращает, за недоуздок коня дергает, а конь помаленьку и плетется. Глянул змей на этого лыцаря, остановился и стоит.
— Это что такое, насмешка надо мной, что ли?
— Верно! — мужичок в ответ.
Спрыгнул с коня, топор из-за пояса вытащил и ударил зверя по голове, так одна голова и покатилась, потом по второй, и та упала.
Видят тогда три богатыря, что змея мужик болтанский, богатырь басурманский, побивает, у них славу отымает, сели на коней и бросились на змея с двух сторон, а третий за хвост схватил — побили его, порубили, на огне спалили и пепел по ветру пустили.
— Теперь, — говорит мужичок, — можно нам и к царевне ехать свататься; плохо только, что вы, богатыри, завистливые: я хотел змея топором порубить, а вы не дали; зачем вы не в свой черед в Дикое поле выступили?
И крикнул на них. Илья Муромец, как старший, говорит:
-Что ж, прощенья просим, наш славный мужик болтанский, богатырь басурманский, вы над. нами теперь старшина: хотите идите с царевной венчаться и царство себе забирайте, а нет, поедем еще по свету силу свою показывать.
— Спасибо за честь! — мужик болтанский ему. — Только царевне я не жених, ведь вы меня мужиком называли, а по свету свою силу показывать, людей удивлять да людской покой мутить тоже не приходится. А вы, как богатыри знатные, убранство у вас богатое, а кони дорогие, поезжайте к царевне свататься, а я позади поплетусь.
Вот оделись богатыри в лучшие свои одежды и вперед двинулись, а мужичок коня напоил, рядном его накрыл, сел на него, дернул за недоуздок и поехал за ними.
Царевна видит, что всех богатырей ее побили, двенадцатиглавого змея в пепел обратили, и думает: “Нечего делать, надо дорогих гостей встречать”. Вот позвала она своих князей н велит:
— Отворяйте ворота, расстилайте к моему дворцу холстины да богатырей хлебом-солью встречайте!
Открыли ворота, хлебом-солью богатырей встречают, кланяются, а царевна на крыльцо вышла и двери им в свой дворец отворила; богатырей приветствует, за стол сажает, дорогим вином-медом потчует. А мужик болтанский, богатырь басурманский, подъехал ко дворцу, лошаденку у крыльца привязал, рядно с нее снял, у дворца разостлал, улегся себе и трубку покуривает.
Вот богатыри пьют-гуляют, каждый из них на царевну поглядывает, и думают: “Кого же она из нас троих удостоит?” Царевна видит, что все богатыри один другого краше, один другого милее, и сама не знает, за кого ей замуж идти. Пьют они, значит, гуляют, а к делу не подступают. Царевна тогда и говорит:
— Кто из вас, славные богатыри, моего двенадцатиглавого змея одолел, пусть тот со мной чарку вина выпьет.
Богатыри глянули один на другого: туда-сюда, а того богатыря, что двенадцатиглавого змея убил, к нету. Они тогда — нечего делать — и говорят:
— Есть еще с нами мужик болтанский, богатырь басурманский, что одним махом тридцать богатырей положил, а мелкой силы и не счесть; он сейчас у дворца лежит и трубку покуривает, пускай сюда явится; да только мужик он чудной, одежа на нем простая, на клячонке ездит, а как спит, то рядном укрывается.
— Раз так, то так, — говорит царевна, — пускай мои князья его, как должно, оденут и к столу приведут.
Одели князья мужика болтанского и за стол усадили. Ну, вот царевна наливает всем по чарке и говорит:
— Кто из вас, славные богатыри, моего двенадцатиглавого змея одолел, пускай тот со мной чарку вина выпьет.
А мужичок не испугался, чарку поднял и говорит:
— Я!
Вот тогда царевна с ним повенчалась и его управлять своим царством поставила,
Я у него был, горилку с ним пил, да и к вам вот пришел, эту сказочку сказал, — может, и вы по чарке на стол мне поставите.
