Весна. В ложбинке у дорожки
Журчит невидимый ручей.
Осины длинные серёжки
Купают в золоте лучей.
В бору пестреет бугорок,
Покрыт травою буроватой,
Из-под неё глядит сморчок,
Как гномик в шапочке помятой.
С бугра беззвучно речь ведёт:
– Встречай весну, лесной народ! —
И зяблик, сидя на сосне,
Уже поёт привет весне.
Такая картинка ранней весны, конечно, знакома каждому, кто в эту пору может заглянуть в ближайший лес и побродить по влажной, едва только освободившейся от снега земле.
Такая картинка пробуждённой природы открылась и перед глазами ребят, когда они шумной ватагой отправились с лесником дядей Фёдором помогать ему жечь в лесу хворост. Этот хворост остался от зимней рубки деревьев, и его нужно было убрать.
Мальчики шли по дороге, весело переговариваясь и поглядывая по сторонам.
Хорошо в эту пору в лесу! Он ещё не оделся листвой, весь казался прозрачным, будто умылся весенними водами, каждая ветка блестела на солнце.
Ветви осинок были сплошь увешаны длинными серёжками, а молодые берёзки уже начинали чуть-чуть зеленеть.
По кустам и деревьям на все лады распевали птицы, и, словно передразнивая их, в ближайшем болоте весело урчали лягушки.
– Гляди, гляди, сколько лягушачьей икры! – воскликнул один из ребят, шедший по краю дороги.
Он поднял с земли сучок и начал им легонько трогать огромные комья прозрачной слизи, плававшие в придорожной канаве. Товарищи обступили его.
– И ведь из каждой икринки головастик выведется, – говорили ребята. – Тьма их тут будет, прямо не счесть!
– Ну, молодёжь, чего остановились? Пошли, пошли! – окликнул шедший впереди дядя Фёдор.
Все опять двинулись в путь, поминутно открывая новые и новые признаки весны. Вон в стороне сухой высокий бугор, лиловый от крупных, похожих на колокольчики цветов, – это цветёт сон-трава. А вот у самой дороги большая муравьиная куча. Она уже ожила под лучами весеннего солнца. Издали кажется, что поверхность кучи вся движется, будто кипит тёмной блестящей смолой. Это тысячи муравьёв суетятся, бегают взад и вперёд, чинят свой муравейник.
– Ой, ребятки, сморчков-то сколько! – отозвался в сторонке чей-то радостный голос.
И все побежали скорей собирать эти первые весенние грибы.
– Вы что, по грибы в лес пришли? – опять добродушно окликнул ребят дядя Фёдор. – Вот не возьму вас с собой, оставайтесь здесь.
– Нет, нет, дядя Федя, мы тебя мигом догоним! – кричали ребята, собирая грибы кто в шапку, а кто прямо в карман.
Наконец добрались и до вырубки. Тут лежали большие кучи хвороста. Лесник показал ребятам, как нужно их поджигать.
В эту пору, пока земля ещё сырая, бояться пожара нечего. Но всё-таки дядя Фёдор зорко поглядывал за тем, как в разных концах вырубки закурились синие дымки и начал весело потрескивать уже подсохший на солнце хворост. К запахам весеннего леса прибавился горьковатый запах дымка.
Дядя Фёдор повёл ребят на край вырубки. Там тоже виднелась куча хвороста, а за ней начинался лес.
Ребята нарвали прошлогодней травы, подложили под хворост и подожгли. Пламя лизнуло сухую листву, и красноватые языки стали весело перебегать с ветки на ветку.
Налетел ветерок, сразу раздул костёр. Золотой сноп огня метнулся в сторону.
И в тот же миг под хворостом что-то захлопало, зашумело. Большая пёстрая птица вырвалась из-под веток и полетела вдоль вырубки низко, над самой землёй.
– Тетёрка! – вскрикнул лесник, бросаясь к месту, откуда вылетела птица.
На земле из-под хвороста виднелось гнездо и в нём – крупные светлые яйца.
– Гнездо сгорит! – закричали ребята.
Но лесник уже заминал ногами огонь.
– Оттаскивай сучья! – командовал он.
Все бросились на подмогу. Через минуту огонь был погашен.
– Вот ведь что значит наседка – детей выводит, – покачал головой дядя Фёдор. – Люди рядом, огнём чуть не спалило, а она сидит, до последнего терпит. Придётся эту кучу не трогать, – добавил он.
Поправив растасканный возле гнезда хворост, мальчики с лесником пошли на другой конец вырубки. Смотреть ещё раз гнездо тетёрки дядя Фёдор не разрешил.
– Нельзя её больше тревожить, – сказал он. – Дня через два придём, тогда поглядим, вернулась к гнезду или нет.
Делать нечего, пришлось ждать.
Очень хотелось ребятам на другой же день сбегать посмотреть спасённое гнездо. Хотелось, да нельзя: ну-ка дядя Фёдор узнает! Никогда больше в лес с собой не возьмёт.
Наконец прошли эти два дня. И вот ребята и дядя Фёдор опять в лесу. Осторожно, стараясь не хрустнуть сучками, подкрадываются они к куче хвороста. Сидит или нет?
– Сидит, сидит, – первым заметил и зашептал лесник.
Ребята сначала ничего не могли разглядеть.
– Где? Где?
– Да вон под ветками…
Дети подвинулись ещё ближе и тут наконец увидели сидящую в гнезде тетёрку. Вся пёстрая, на пёстрой земле она была совсем незаметна.
– Рядом пройдёшь – не приметишь! – негромко сказал один из ребят.
– Сидит-то как тихо, ни одним пёрышком не шевельнёт! – отозвался другой. – Боится нас, а гнезда не бросает. Значит, гнездо ей дороже жизни.
– Ну, ребята, нечего зря и тревожить, – сказал дядя Фёдор. – Пусть сидит да птенцов выводит.
И лесник с детьми потихоньку пошли домой.
