В давние, давние времена стоял в одной деревне старый храм. И все было бы ничего, если бы не поселился в том храме оборотень. Стали люди бояться к храму подходить: то покажется им, что ступени скрипят, а то вроде и смеется кто-то. Жуть, да и только!
Вот как-то раз собрались жители деревни в доме у старейшины, думать стали, как оборотня усмирить. И так прикидывали, и эдак, а ничего решить не могли. Кто же по собственной воле ночью в храм пойдет?
А в это самое время пришел в деревню торговец снадобьями. Звали его Тасукэ, был он молод, а потому ничего не боялся.
— Да неужели никто с оборотнем справиться не может? — пожал плечами Тасукэ. — Ладно, помогу вам — сам в храм пойду.
Дождался он ночи и в храм отправился. А осенью ночи тихие: ни звука кругом. Сидел Тасукэ в храме, сидел, скучно ему стало, он и зевнул. Да так громко! Запело эхо на всю округу, все вторит, вторит, остановиться не может.
Наконец, стихло все. Видит Тасукэ — стоит перед ним оборотень, улыбается.
— Ты кто такой? — спрашивает. — Смельчак, что ли? Один ко мне пришел?
— Конечно, один. А то с кем же? — не понял Тасукэ и снова зевнул.
Оторопел оборотень:
— Так ты что же, меня не боишься?
— Что значит бояться? — не понял Тасукэ.
— Чудак ты, да и только! — захихикал оборотень. — Все люди на свете чего-нибудь боятся. Вот ты чего боишься?
— Отстань от меня, — рассердился Тасукэ. — Не возьму в толк, о чем ты речь ведешь.
Примостился оборотень рядом с Тасукэ и объяснять принялся:
— Понимаешь, — говорит, — ты обязательно чего-нибудь бояться должен. Вот я, к примеру, оборотень. Меня все боятся, потому в храм не ходят.
— Кто ты? Оборотень? — переспросил Тасукэ. — Никогда бы не поверил!
— Да, я — оборотень, — гордо ответил тот. — Ты тоже меня должен бояться!
— Ну вот еще! — ответил Тасукэ. — Дурак я что ли тебя бояться. Уж если я чего и боюсь, то это золотых монет. Как увижу — мурашки по коже.
— Ну, я же говорил, говорил! — обрадовался оборотень. — Все на свете чего-нибудь боятся.
— Все? — не поверил Тасукэ. — И ты тоже?
— Я? — задумался оборотень. — По правде говоря, боюсь я вареных баклажанов. Запах у них противный, с ума меня сводит.
Посмотрел оборотень в окошко, заторопился.
— Светает уже, пора мне уходить, — говорит. — Приходи завтра — я тебя пугать буду!
На следующую ночь Тасукэ снова отправился в храм. Захватил он с собой большой чан с крышкой и много-много баклажанов принес. Сварил их, крышкой закрыл и ждать стал, когда оборотень пожалует.
В полночь явился оборотень. Идет, потом обливается. Присмотрелся Тасукэ получше, видит — несет оборотень большой мешок. Отдышался и говорит:
— Ну, готовься, сейчас я тебя пугать буду!
Вынул он из мешка горсть золотых монет и в Тасукэ швырнул.
— Ну что, страшно тебе? — спрашивает. — Сейчас еще страшнее будет!
Бросился Тасукэ от оборотня, бегает по храму и кричит:
— Ой, боюсь! Ах, боюсь!
Обрадовался оборотень.
— Все чего-нибудь боятся! — кричит.
Бегал Тасукэ по храму до тех пор, пока оборотень весь пол золотом не усыпал. А потом подбежал к чану, да крышку-то и открыл. Вырвался оттуда пар, и наполнился храм запахом вареных баклажанов.
Поморщился оборотень, задергался весь, а потом опрометью из храма бросился. Выбежал в сад, да за дерево схватился, глядь — и в гриб превратился, большой-пребольшой.
Обрадовались жители деревни, что от оборотня избавились. Накупили у Тасукэ в благодарность много-много трав и снадобий. А потом пошли в храм золотые монеты собирать. Смотрят — а это и не монеты вовсе. а грибочки. Так ни с чем они и ушли.
А Тасукэ дальше отправился, и везде об оборотне из старого храма рассказывал.
А что же стало с большим грибом? Он, говорят, до сих пор у храма стоит. Сначала его съесть хотели, да раздумали: может, он ядовитый, раз оборотнем раньше был?
