Сколько сказок на свете? Видимо-невидимо! А сколько сказочников? Бот тут-то придется призадуматься… Мы знаем несколько имен, которые вошли в историю мировой литературы, хотя, как известно, сказка в самом-самом своем начале придумывалась не одним человеком, а складывалась веками, дополнялась множеством людей. И среди этих имен— среди имен людей, сумевших «бродячие сюжеты» наполнить содержанием, глубокой мыслью, выделить на то, «для чего сказка сказывается», — совсем особое место занимает имя советского драматурга Евгения Львовича Шварца (1896—1958).
Для своих драматургических сказок он брал сюжеты, издавна хранимые народами разных стран. И, оставляя, а иной раз по-своему преображая основную канву событий, Шварц умел старинные, казалось бы, вовсе ушедшие в прошлое вместе со временем, их породившим, легенды, сказания, даже былинные «седые» повествования так рассказать, что каждому становилось ясно, для чего это делается, что автор хотел сказать этими фантастическими рассказами…
И даже тогда, когда мы уже были знакомы с образами и событиями по произведениям других писателей (например, Шарля Перро или Ганса Христиана Андерсена), они, эти образы и события представали в театре Евгения Шварца с совершенно новой стороны. Писатель никогда не подражал другим. Он создавал новые, современные варианты прочтения старых, известных произведений. Недаром в эпиграфе к одному из самых своих совершенных произведений — сказке о человеке, потерявшем свою тень (андерсеновский сюжет), — Шварц приводит столь близкие ему слова великого датского сказочника: «…Чужой сюжет как бы вошел в мою плоть и кровь, я пересоздал его и тогда только выпустил в свет».
«Пересозданные» Евгением Шварцем театральные сказки облетели сегодня весь свет. «Тень», «Дракон», «Голый король», «Обыкновенное чудо», «Снежная королева» идут и долго еще не сойдут со сцен многих театров мира. Потому что вечная тема борьбы истинной, непоказной человечности, «обыкновенного чуда» любви, преданности, дружбы с коварством, жестокостью, всяческим злом в человеческом и фантастическом обликах, — всегда будет волновать людей всех стран, возрастов и интересов.
Сам Шварц был человеком необыкновенной доброты. Не той расслабленной, снисходительно-равнодушной доброты, которая не может противостоять силам зла. А доброты борющейся, наступающей, активной и беспокойной. Доброты живительной, как нередко встречающийся в его сказках для больших и маленьких образ «живой воды», которая воскресает хороших людей, а для деспотов и «нелюди» становится угрозой.
Поэтому образы добрых и хороших людей в его произведениях написаны так, что мы, зрители, читатели, слушатели, всей душой сочувствуем их борьбе против вероломства, холодной жестокости, бесчеловечного равнодушия. Эго настоящие люди, великодушные, неунывающие, сильные и веселые (хотя иногда и со смешными слабостями).
Враги — трусы, предатели, обманщики — в шварцевских произведениях очень сильны, как они сильны и в жизни. Но души их пусты, мечты их непростираются дальше богатства, власти, королевских почестей. А потому им, по существу, нечем сражаться. Ведь главное оружие — в руках обыкновенных волшебников». Что же это за оружие, которым побеждают любимые герои Шварца?
Замечательный советский артист Эраст Павлович Гарин — исполнитель ряда крупных и значительных ролей в сказках Евгения Шварца в театре, кино и на радио (сегодня вы услышите его в роли Царя-водокрута) — так определяет «род оружия», которым владеют герои-победители: ¦…честность, ясность цели, неутомимая настойчивость и будничный героизм».
Вот эта обыкновенность, эта будничность чудес, героических поступков шварцевских храбрых портняжек, влюбленных рыцарей, принцев, маленьких девочек и мальчиков-богатырей — самое удивительное из всего удивительного и прекрасного, чем полны театральные произведения драматурге-сказочнике. Ведь сказка — это правда, только до поры до времени скрывающаяся в фантастических одеждах вымысле… Чтобы всо это поняли, автор в одной из пьес объясняет зрителям: «…В сказке очень удобно укладываются рядом обыкновенное и чудесное и легко понимаются, если смотреть на сказку как на сказку. Как а детстве. Не искать в ней скрытого смысле. Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь».
И вот что еще удивительно: почти всегда любимые герои сказок Евгения Шварце на вид совсем обыкновенные люди. А элодеи и преступники обязательно снабжены драконовыми головами, изрыгают огонь и дым, они либо Людоеды, либо Кощеи или Бабы-Яги. Словом, эти «нелюди»— самые что ни на есть волшебники. А вот простые солдаты, ткачи, бедные рыцари, работницы, вступающие с ними в неравный бой, оказываются в решающий момент как будто бы даже и без всякого волшебного снаряжения. И все-таки
именно они — настоящее чудодеи.
«Как уживаются столь разные люди в одной сказке?» — спрашивает Шварц в одном на своих пьес. И отвечает просто, но от этого не менее загадочно: «Как в жизни».
Но вернемся к нашей сказке, к нашей пластинке. Вас ожидает множество чудес. Вы станете свидетелем борьбы смелого и доброго Солдата с вечно ноющим и скулящим Царем-водокрутом. Этот царь совсем не безобиден, как может показаться на первый взгляд. Есть в этом сказочном персонаже кое-что от Дракона, кое-что от коварного Короля в «Обыкновенном чуде», от Бабы-Яги в «Двух кленах». Он так же терпеть не может, когда люди радуются, так же противно и мелко счастлив, когда видит горе и слезы, причиняемые им же самим, так же ненавидит человеческую стойкость и мужество, так же боится верности и преданности, так же никак не может понять, откуда это у людей берутся силы спасать не родных, не знакомых им, попавших в беду чужих людей…
«Сказка о русском солдате» — единственная работа на радио замечательного киносказочника Александра Артуровича Роу, поставившего в кино множество волшебных сюжетов, среди которых и «Марья-искусница» (сценарий написан Евгением Шварцем как киновариант его театральной «Скажи о храбром солдате», созданной для кукольного театра а 1947 году, а до этого прошедшей на радио годом раньше).
В образах этой радиосказки мы узнаем хорошо знакомые нам по жизни черты характера не одного человека. Жалкий и жестокий Царь-водокрут и смекалистый балагур, прошедший «огонь и воды, и медные трубы» русский солдат, которому поистине «сам черт не брат», — это ведь не просто два сказочных персонажа. Собственно говоря, в сюжете этой сказки почти нет заимствований, хотя вся она пронизана мудростью, юмором и простотой русского народного творчества. А за фантастичностью событий встает прекрасная и отнюдь не сказочная торжествующая уверенность в победе любви и человеческой доброты над бездушием, «нежитью», нечистью болотной, закон существования которой — неправая сила и жестокость.
Неудивительно, что эта сказка появилась сразу после победы советского народа над гитлеровскими захватчиками. Она вся проникнута неостывающим духом борьбы. И хотя Царь-водокрут царит только в своем болоте, хотя и выглядит он вовсе не завоевателем, в скорее всего мелким и трусливым квартирным хулиганом, нам, слушателям, совершенно ясно, что хотелось «во всю силу, во весь голос» сказать, автору этой смешной сказки.
М.Бабаева
