Не раз лиса наведывалась к одному мужику в курятник, хотелось ей курятинкой полакомиться, да все никак не удавалось. Петух как услышит шорох — и начнет кукарекать, а собаки сбегутся на петушиный крик и прогонят лису со двора.
Вот и придумала раз лиса, как петуха обмануть. Куры рылись на огороде по картошкам, искали там всяких букашек. Лиса нарядилась монашкой, взяла четки из репьев и пошла к курам. Подошла и говорит:
— Здравствуйте, рабы божии!
— Здравствуй, матушка! — отозвались куры. — Откуда бог несет?
— Да вот иду из пустыни, из Пятницкого монастыря, держу путь на святые горы, иду святым мощам поклониться. Ступайте вы со мной.
— Нет, матушка, уж мы от своего дома никуда не пойдем, — ответил петух, — нам молиться нет нужды, у нас грехов нет.
— Ах ты, этакий греховодник, этакий безбожник, как ты смеешь говорить, что грехов у тебя нет? Ведь ты, петушок, большой грешник, тебя враг попутал. Ты подумай, у тебя столько грехов, что и в мешок не уберешь, и как только тебя господь бог терпит!.. Ведь по закону жить только с одной женой положено, а у тебя их больше десятка. За такой великий грех надо тебе все святые места обойти, и тогда ты от всех грехов не откупишься. И как тебе только не стыдно? Иди, я тебя поисповедаю, бог тебе половину грехов сбавит.
Не хотел петух к лисе подходить, остановился. А лиса и говорит:
— Ты чего ж, петушок, стесняешься? Я тебе добра желаю. Поисповедуйся, раб божий, а не то на том свете места себе не найдешь. В смоле будешь день и ночь кипеть, веки вечные оттуда не выберешься!
Устрашился петух вечных мучений, согласился поисповедаться. Подошел к лисе, наклонил голову, — а она его цап за крылышки и говорит:
— Не достоин ты, петушок, жить на белом свете. За твои грехи тяжкие я должна тебя смерти предать, а то никогда ты грехов не отмолишь и будешь только кур в грех вводить.
Видит петух, что попался в беду, и начал придумывать, как бы ему лису обмануть.
Куры одна за другой во двор убежали, а петух в неволе остался. Начал петух лису уговаривать:
— Отпусти меня, матушка, я больше грешить не буду.
— Да о чем ты, петушок, хлопочешь, не все ли равно тебе умирать, нынче или завтра?
— Да я знаю, один раз помирать, а вот видишь дело-то какое: все домашние птицы сговорились основать женский монастырь — куры, утки, гуси постригутся в монашки, а меня за мой звонкий голос дьяконом выбрали. Хотелось бы мне послужить богу, может он мне грехи и отпустит. Да, кроме того, поручили мне птицы найти игуменью: так не будешь ли так добра, может согласишься игуменьей стать?
— Отчего ж! Я по монастырям хаживала, монастырские порядки знаю.
— Ну вот и хорошо, ты побудь, матушка, тут, а я пойду своим объявлю, что нашлась, мол, игуменья, а за тобой тотчас ктитор придет и помощник ктитора, они с тобой сговорятся.
Лиса петуха отпустила и подумала про себя: “Вот уж когда я полакомлюсь, теперь вся птица от меня не уйдет!”
Пришел петух на свой двор, увидел собак и говорит:
— Бегите поскорей на огород, поглядите, что там за морока явилась? Пришла какая-то монашка, хотела меня задушить.
Собаки бросились на огород и прямо к лисе. Лиса испугалась, кинулась бежать, сбросила с себя рясу — и к реке. Добежала и пустилась вплавь по воде. Собаки за ней. Лиса, переправившись на другой берег, забежала на огуречные гряды, сняла с пугала шапку и свитку, поскорей надела на себя, выскочила из-за куста и науськивает:
— Куси! Куси! Держи ее! Держи! Собаки спрашивают:
— Не видал ли ты, мужик, лисы?
— Видал, она только что пробежала, вон в тот лесок подалась.
Бросились собаки со всех ног вдогонку. А лиса тем временем в камышах спряталась. Забежали собаки в лесочек, понюхали-понюхали и домой воротились. Лиса, увидав лодку на берегу, села в нее и поплыла вниз по реке. Собаки, вернувшись с погони, уже переплыли реку. Увидала лиса собак и говорит:
— Ну что ж, вы догнали лису?
— Нет, не догнали, она где-то спряталась. Как в воду канула, проклятая, нигде не видать. А переодетая лиса и говорит:
— Вы, собаки, не достойны лису разорвать. Она набожная, во всех монастырях побывала, все святые места обошла, и муж у ней есть, не то что у вас — вы сворами бегаете… Вас бы, грешников, утопить следовало!
Собаки послушали-послушали, что говорит фальшивый мужик, а потом дальше поплыли. А лиса погналась за ними на лодке и хотела утопить. Собаки видят, что до берега еще далеко, плыть нет сил, бросились к лодке, чтоб за нее уцепиться. А лиса собак по головам веслом стала бить и отогнала прочь. Барахтались-барахтались собаки в воде, пока не утонули. Лиса причалила к берегу, вылезла из лодки и домой направилась.
Дождавшись ночи, двинулась лиса опять к курятнику: теперь уже шла она посмелей, знала, что собак нет, утонули. Подошла к курятнику, посмотрела, видит — сидят куры высоко, не шелохнутся, крепко спят. Повертелась лиса у курятника до зари, пока петух проснулся и закричал:
— Ку-ка-реку!
Лиса в курятник не пошла, а говорит из-за угла:
— Ты разве, петушок, не спишь?
— Нет.
— Так слети ко мне, я тебе расскажу, как мы вчера твоего ворога наказывали. Ты, видно, думал, что это монашка была, ан нет. Иди, я тебе все расскажу.
Показалось петуху спросонок, что с ним говорит собака, и он смело слетел с насеста, а потом выскочил из курятника. А за курятником вместо собаки лиса оказалась. Попал петух лисе в зубы. Крепко-накрепко лиса ухватила петуха зубами за горло и бросилась со двора на огороды и дальше.
