Мы с мамой и Вовкой были в гостях у тети Оли в Москве. В первый же день мама и тетя ушли в магазин, а нас с Вовкой оставили дома. Дали нам старый альбом с фотографиями, чтоб мы рассматривали. Ну, мы рассматривали, рассматривали, пока нам это не надоело.
Вовка сказал:
— Мы так и Москву не увидим, если будем целый день дома сидеть!
Стали в окно глядеть. Напротив — станция метро.
Я говорю:
— Пойдем на метро покатаемся.
Пришли мы на станцию, спустились по лестнице и поехали под землей. Сначала показалось страшно, а потом ничего, интересно. Проехали две остановки, вылезли.
«Осмотрим, — думаем, — станцию — и назад».
Стали осматривать станцию, а там лестница движется. Люди по ней вверх и вниз едут. Стали и мы кататься: вверх и вниз, вверх и вниз… Ходить совсем не надо, лестница сама возит.
Накатались по лестнице, сели на поезд и поехали обратно. Слезли через две остановки, смотрим — не наша станция!
— Наверно, мы не в ту сторону поехали, — говорит Вовка.
Сели мы на другой поезд, поехали в обратную сторону. Приезжаем — опять не наша станция! Тут мы испугались.
— Надо спросить кого-нибудь, — говорит Вовка.
— А как же ты спросишь? Ты знаешь, на какой станции мы садились?
— Нет. А ты?
— Я тоже не знаю.
— Давай ездить по всем станциям, может, отыщем как-нибудь, — говорит Вовка.
Стали мы ездить по станциям. Ездили, ездили, даже голова закружилась. Вовка стал хныкать:
— Пойдем отсюда!
— Куда ж мы пойдем?
— Все равно куда! Я наверх хочу.
— А что тебе наверху делать?
— Не хочу под землей! И начал реветь.
— Не надо, — говорю, — плакать. В милицию заберут.
— Пусть забирают! Э-э-э!..
— Ну, пойдем, пойдем, — говорю. — Не реви только. Вон милиционер уже смотрит на нас!
Схватил его за руку — и скорей на лестницу. Поехали вверх. «Куда же нас вывезет? — думаю. — Что теперь с нами будет?»
Вдруг смотрим — навстречу нам мама с тетей Олей по другой лестнице едут. Я как закричу:
— Мама!
Они увидели нас и кричат;
— Что вы здесь делаете?
А мы кричим:
— Мы никак выбраться отсюда не можем!
Больше ничего крикнуть не успели: нас лестница вверх утащила, а их вниз. Приехали мы наверх — и скорей по другой лестнице вниз, за ними вдогонку. Вдруг смотрим — а они снова навстречу едут! Увидели нас и кричат:
— Куда же вы? Почему нас не подождали?
— А мы за вами поехали!
Приезжаем вниз. Я говорю Вовке:
— Подождем. Они сейчас к нам приедут.
Ждали мы, ждали, а их все нет и нет.
— Наверно, они нас ждут, — говорит Вовка. — Поедем.
Только поехали, а они снова навстречу.
— Мы вас ждали, ждали!.. — кричат.
А вокруг все хохочут.
Приехали мы снова наверх — и опять поскорей вниз. Поймали, наконец, их. Мама начала бранить нас за то, что ушли без спросу, а мы стали рассказывать, как потеряли станцию.
Тетя говорит:
— Не понимаю, как это вы потеряли станцию! Я тут каждый день езжу, а еще ни разу станцию не потеряла. Ну, поедем домой.
Сели мы на поезд. Поехали.
— Эх вы, пошехонцы! — говорит тетя. — Искали рукавицы, а они за поясом. В трех соснах заблудились. Потеряли станцию!
И вот так всю дорогу смеялись над нами.
Приезжаем на станцию, тетя посмотрела вокруг и говорит:
— Тьфу! Совсем вы меня запутали! Нам на Арбат надо, а мы на Курский вокзал приехали. Не в ту сторону сели.
Пересели мы на другой поезд и поехали обратно. И тетя больше уже не смеялась над нами. И пошехонцами не называла.
