На протяжении всей истории Ирландии – длинной, бурной и удивительной – не было, мне думается, женщины, равной по уму жене Гоб-ан-Шора, кроме, пожалуй, одной, имя которой Сав, жены самого О Доннела.
Да, это была необыкновенная женщина.
Про жену Гоба я вам расскажу позже, только б не забыть.
Сам О Доннел, принц Донеголокий, по-своему тоже был очень умен. Как-то раз на пасхальной неделе он принимал у себя при дворе именитого испанского гостя, и не хватило вдруг яблок. Он тотчас послал слугу в ближайшее аббатство, однако скупая братия ответила, что, увы, от старых запасов ничего не осталось, и пока не поспеет новый урожай, яблок у них не будет.
Тогда О Доннел приказал отправить монахам в подарок связку свечей. И посланец, который отнес их, вернулся обратно с корзиной чудеснейших яблок.
О Доннел тут же сочинил на гэльском языке остроумное двустишие и отослал его с выражением своей благодарности в аббатство: мол, он потрясен открытием, что свечи помогают яблокам созреть раньше времени.
Да, только начали-то мы с вами говорить о его жене Сав, еще более умной, чем он. История о том, как он нашел ее, дочь бедняка из бедняков, и пленился ее мудростью, уже сама по себе превосходна, и, может быть, я поведаю вам ее, когда будет веселей у меня на душе. А сейчас я хочу рассказать вам, как Сав перехитрила своего любимого мужа.
Когда он впервые был пленен ее ясным умом и думал удивить эту босоногую девушку известием, что собирается на ней жениться и сделать ее хозяйкой своего сердца и своего дома, то удив-ляться пришлось ему самому, так как она наотрез ему отказала. Как только он успокоился, он спросил ее о причине такого безрассудства. И Сав ответила:
– Ослепленный любовью, вы сейчас не замечаете ни моего положения, ни моей бедности. Но придет день, когда, если я осмелюсь разгневать великого О Доннела, он забудет, что я ничем не хуже его, если не лучше, и ввергнет меня снова в ту нищету, из какой поднял.
Клятвы О Доннела, что этого никогда не случится, не поколебали ее. Он просил ее и умолял, и преследовал день за днем, с понедельника до воскресенья, и опять день за днем, пока наконец Сав – подобно Сэлли Данлейви, когда та согласилась выйти замуж за большого и неуклюжего Мэнни Мак Граха, чтобы отделаться от него, – согласилась стать его женой.
Но она потребовала от О Доннела клятвы, что если придет день – а он наверное придет, – когда О Доннел пожалеет о совершенной им глупости, станет ее попрекать и прикажет убираться назад, ей разрешено будет забрать из его замка все, что она сама выберет и сумеет унести у себя на спине за три раза.
Счастливый О Доннел громко смеялся, соглашаясь на это ее чудное условие.
Они поженились и были счастливы. У них рос уже сын, в котором оба души не чаяли. И в течение целых трех лет О Доннел сдерживал свой буйный нрав и не обижал ту, которую нежно любил, хотя его частенько подмывало на это, когда ей удавалось, и весьма умело, расстроить вероломные планы этого самодержца.
Но однажды она зашла слишком уж далеко, и это позволило королевским придворным посмеяться над былым величием короля.
У короля шел прием. Его жена сидела с ним рядом и с беспокойством наблюдала, какой страх он внушает всем, даже когда удовлетворяет просьбы одного просителя за другим. Вдруг какой-то босоногий монах дерзко шагнул прямо к королю. Быть может, ему и следовало вести себя поскромнее, но он был явно обижен.
– Ты кто такой? Что у тебя за просьба? – О Доннел замахнулся плеткой, чтобы поставить раба на место.
Но человек этот не оробел, напротив – еще более дерзко и вызывающе он ответил:
– Посланник бога я, О Доннел! Господь прислал меня,чтобы потребовать от тебя исправить все зло, какое ты совершил.
Королева сдержала удар, который О Доннел готов был обрушить на голову этого безумца. Она рукой остановила своего мужа и очень спокойно ответила разгорячившемуся монаху:
– Мы слышали много хорошего о твоем господине. Передай ему, чтобы он ничего не боялся и приходил сюда сам. Пусть смиренно сложит к нашим ногам свою обиду, и тогда он узнает, как добр и милостив великий О Доннел.
В тот день при дворе вспыхнули беспорядки.
Взбешенный О Доннел тут же явился в покои жены и сказал:
– Ах ты шлюха! Но так мне, дураку, и надо! Что хорошего мог я ожидать, женившись на нищенке, дочери нищего! Долой из моего замка и с глаз моих! Навсегда!
– Прекрасно, – ответила спокойно Сав. – Но я заберу с собой самые большие ценности, какие только захочу.
– Забирай что угодно! – крикнул он. – Все равно я еще дешево от тебя отделался!
И все же он с болью смотрел, как она собирает все редчайшие и самые ценные украшения, какие делали его замок предметом всеобщей зависти. Но в гордыне своей он не промолвил ни слова. В полном молчании наблюдали он и весь его двор, как она перенесла свою ношу через разводной мост и, сложив се на той стороне, вернулась назад.
– Что последует за этим? – храбро спросил он, стоя рядом с дивившимся на все это сыном и держа его за руку.
Повернувшись к нему спиной, Сав сказала:
– Посади ко мне на плечи нашего сына!
На мгновение О Доннел остолбенел. Но он тут же вспомнил о прославленной неустрашимости всех О Доннелов и не моргнув глазом оторвал частицу своего сердца – сына своего, посадив его на плечи этой жестокой.
Она перенесла сына через мост и опустила на мешок с бриллиантами, золотом и прочими драгоценностями, а сама вернулась опять.
– Ну, а теперь?
О Доннел был тверд, как скала, и, как гранит, был тверд его вопрос: «Ну, а теперь?» – А теперь, – ответила эта необыкновенная женщина, – самое ценное. Теперь ты садись ко мне на спину, моя самая тяжелая ноша!
В старину говорили:
Очень мудро поступил наш Колм, когда еще в шестом веке, основав в Ионе свою знаменитую школу и поселение монахов и ученых, он запретил брать с собой корову. «Куда привели вы корову, – говорил этот мудрый человек, – туда за ней последует и женщина. А куда пришла женщина, туда последуют и неприятности».
