Русская сказка

Читайте, смотрите и слушайте детские сказки

Посмотри прочитай и послушай детскую сказку онлайн
Яндекс.Метрика

Утопленник

 

Прочитай рассказ автор русский писатель СССР Житков Борис книги про животных весь текст крупными буквами с иллюстрацией отзыв рецензия краткий пересказ онлайн чему учит название помощь школьникам домашнее задание статья с анализом произведения

 

Усталый, плыл я к нашей купальне в порту. Вдруг слышу, на пристани
кричат; поглядел: разряженные дамы махали зонтиками, мужчины показывали в
воду котелками, тросточками. А ну их, они пришли пароход встречать! Я хотел
повернуться и поплыть на боку, но они взревели еще громче, тревожней. Я
огляделся: вон из воды показались руки. Пропали. Вот голова — и опять
нырнула в воду. И я разобрал, что кричат: «Тонет, тонет!» Откуда силы
взялись! Я мигом подплыл.
Вот высунулось из воды лицо, и на меня глянули сумасшедшие глаза. Я
поймал его руку. И в тот же миг он прижался ко мне, обвил ногами, впился
ногтями в мою руку. Мы тихо пошли ко дну. И тут я, не помня себя, рванулся.
Я не заметил тогда, что в кровь разодрал он мне руку: у меня и сейчас на
руке его отметины. Я выскочил, дохнул. Но вот он тут и сейчас опять схватит
меня. Я отскочил, подплыл сзади. Я схватил его за волосы и ткнул под воду.
Он попытался выплыть, но я ткнул его снова. Он затих и медленно пошел ко
дну. Тогда я поймал его за руку, легко поднял, повернул и толкнул его под
мышки — он продвинулся вперед, весь обвисший, как мешок. Я толкал его
рывками прямо к берегу. Я ждал, вот сейчас дадут шлюпку — и мы спасены. Но
шлюпки не было… Я боялся, что у меня не хватит сил, и глянул на пристань.
Шикарная, праздничная публика стояла плотной стеной у края пристани.
Они смотрели, как на цирковой номер. Махали мне и кричали: «Сюда! Скорей!»
Теперь мне оставалось саженей десять. Я задыхался.
Фу, вот я у свай! Осклизлые сваи стоят прямой стеной, а подо мной
двадцать футов воды. А сверху сыплется песок из-под чьих-то ног, и я слышу:
«Слушайте, куда вы меня толкаете, ведь я упаду в воду сейчас! Не вам одному
хочется… Ах, какой ужас, он его утопил! Но все-таки, славу богу!»
Я не мог больше, я хотел бросить утопленника, пусть достают баграми,
чем хотят. Я искал, за что зацепиться. Я глядел вверх, а там — полные
оживления, любопытные лица. Ой, вот костыль! Костыль забит в сваю. Фу ты! Не
достать его, четверть аршина не достать! Я набрался последнего духу, толкнул
утопленника вниз, сам подскочил вверх и повис на двух пальцах на костыле. В
правой руке под водой был утонувший.
Наверху разноцветные зонтики и вскрики:
— Ах, ужас! Он висит! Пусть он лезет! Сюда! Сюда! Он ничего не слышит.
Крикнуть ему!
У меня пальцы, как отрезанные, сейчас пущу. И слышу:
— Га! Бак бана…*
______________
* По-турецки: «Ой, посмотри на меня…»

Я вскинул голову: сносчик-турок разматывает свой пояс. Я разжал пальцы.
А вот уж и пояс, тканый, широкий, как шарф, и на конце приготовлена петля. Я
сунул в нее руку утонувшего и затянул петлю. Не помню, как я доплыл до своей
купальни. Я еле вылез и упал на пол. Не мог отдышаться. Кровь стучала в
висках, в глазах — красные круги. Но я опять стал слышать, как гомонит и
подвизгивает народ — это публика над утопленником. Тьфу, начнут еще на бочке
катать или на рогоже подбрасывать — погубят моего утопленника. Я вскочил на
ноги и как был, голый, выскочил из купальни. Толпа стояла плотным кругом.
Зонтики качались, как цветные пузыри, над этим гомоном.
Я расталкивал толпу, не глядя, не жалея. Вот он лежит навзничь на
мостовой, мой утопленник. Какой здоровый парень, плотный; я не думал, что
такой большой он. И лица я не узнал: спокойное красивое лицо, русые волосы
прилипли ко лбу.
Я стал на колени, повернул его ничком.
— Да подержи голову! — заорал я на какого-то франта. Он попятился. Я
искал глазами турка. Нет турка. Стой, вот мальчишка, наш, гаванский.
— Держи голову.
Теперь дело пошло. Я давил утопленнику живот. Ого! Здорово много
вытекло воды! Нет, больше не идет.
Теперь надо на спину его, вытянуть язык и делать искусственное дыхание.
Скользкий язык не удержать.
— Дайте платок, носовой платок! — крикнул я зрителям.
Они дали бы фокуснику, честное слово, дюжина платков протянулась бы, но
тут только спрашивали задних:
— У вас есть платок? Ну, какой! Ну, какой! Ну, носовой, обыкновенный!
Я не вытерпел: вскочил, присунулся к какому-то котелку и замахнулся:
— Давай платок!
И как он живо полез в карман, и какой глаженый платочек вынул!
Теперь мальчишка держал обернутый в платок язык утопленника, а я
оттягивал ему руки и пригибал к груди.
Мне показалось, что первый раз в жизни я дохнул — это вот с ним вместе,
с его первым вздохом.
Мальчишка уже тер своей курткой ноги и бока этому парню. Тер уж от
всего сердца, раз дело шло на лад. Утопленник-то! Ого! Он уж у меня руки
вырывает, глаза открыл. Публика загудела громче.
Утопленник приподнялся на локте, икнул, и его стало рвать. С меня катил
пот. Я встал и пошел сквозь толпу к купальне.
Дамы закрывались зонтиками и говорили:
— Я думала, что они бледнеют, а глядите, какой он красный! Да
посмотрите!
Они меня принимали за утопленника.
Одежду мою украсть не успели.
Через полчаса я отлежался, оделся и вышел. Никого уже не было. Пришел
пароход, и на нем мыли палубу.
Дома я завязал руку.
А через три дня перестал даже злиться на зонтики. И забыл про
утопленника: много всякого дела летело через мою голову.
Да вот тоже с утопленниками. Уходил пароход с новобранцами. Мы с
приятелем Гришкой на шлюпке вертелись тут же. Пароход отвалил, грянула
музыка. И вдруг с пристани одна девица крикнула пронзительно:
— Сеня! Не забывай! — и прыг в воду.
— И меня тоже!
Глядим, и другая летит следом. И барахтаются тут же, под сваями. Мы с
Гришкой мигом на шлюпке туда. Одну выхватили из воды, а она кричит:
— А шляпку! Шляпку-то!
Но мы скорей к другой, вытащили на борт и другую. Пока шляпку ловили,
они уже переругались:
— Тебя зачем туда понесло?
А другая говорит:
— А ты думала, ты одна отчаянно любишь?
Гришка говорит:
— Да он и не видал.
Та шляпку вытряхивает, ворчит:
— Люди видали, напишут.
Нет, это не дело, и стали мы сетки налаживать: ждали скумбрию с моря и
все готовились. Возились мы до позднего вечера.

Раз прихожу домой. Мне говорят, что ждет меня человек, часа уж три
сидит.
Вошел к себе. Вижу — верно: сидит кто-то. Я чиркнул спичку: парень
русый, в пиджачке, в косоворотке. Встал передо мной, как солдат.
— Вы, — говорит, — такой-то?
По имени, отчеству и по фамилии меня называет. Я даже струхнул.
«Каково? — думаю. — Начинается!» И все грехи спешно вспомнил: очень уж
серьезно приступает к делу.
— Да, — говорю, — это я самый.
И парень мой как будто в церкви: становится на колени и бух лбом об
пол. Я тут и опомниться не успел — отец мой со свечкой в дверях:
— Это что за представление?
Парень мой вскочил. Отец присунул свечу к его лицу.
— Что это за балаган, я спрашиваю? — крикнул отец.
Парень смотрел потерянно и лепетал:
— Я Федя. Они меня из воды вынули. Мамаша велела в ножки.
— Что-о? — отец со свечой ко мне. — Ты что же, Николая-угодника здесь
разыгрываешь? А?
Я уже догадался, что это тот самый паренек, которого я с месяц назад
выволок из воды. Я не знал, как отцу сразу все объяснить, но тут Федя уже
тверже сказал:
— Честное слово, будьте любезны. Это я был утопленник, а они меня
спасли. Благодарность обещаю…
— Никаких мне утопленников здесь! — и отец так махнул свечой, что она
погасла. — Вон!! — и ногами затопал.
Федя попятился.
— Ну, уж я как-нибудь… — бормотал Федя с порога.
А отец не слушал, кричал в темноте:
— Двугривенные бакшиши собирать! Мерзость какая! Вон!
Но тут и я улизнул из темной комнаты. За шапку — и к Гришке.
Ну, как мне было Федю узнать? Из воды он глядел на меня, как
сумасшедший из форточки. А тут на тебе: молодец молодцом, с прической на
пробор, пиджачок, да и в сумерках-то. Кто его разберет! И вот оскандалил,
хоть домой теперь не иди.
Уже все легли, когда я вернулся. Наутро объяснил матери, как было дело;
пусть уговорит отца. А она посмеялась, однако обещала.
Вечером иду домой. И вот только я в ворота — тут, как из стенки, вышел
Федя.
— Мы очень вами благодарны. Мы бы на другой день, тогда же, явились.
Ноги, простите, так были растерты. И вот бока, руки только раскоряченными
держать можно: до чего разодрал, дай бог ему здоровья, мальчик этот,
Пантюша. Мамаша маслом на ночь мне мажут третью неделю. Такой маленький,
скажите, мальчик, а как здоров-то! Ах, спасибо!
Это он скороговоркой спешил сказать, а я уж брался за двери:
— Ну, ладно. Заживет. Прощайте!
Но Федя взял меня за руки:
— Нет, я не войду, не бойтесь. Папаша ваш чересчур серьезный. А я
благодарность вашей девушке передал.
— Стой! — сказал я и толкнул Федю в дверь. Я позвал нашу девчонку и в
сенях втихомолку велел принести сюда Федину благодарность. Дверь я держал,
чтобы Федя не выскочил.
Девчонка приволокла голову сахару, а потом пудовый мешочек муки «четыре
нуля» и, смотрю, еще тащит — мыла фунтов десять, два бруска.
— Забирай! — шепотом закричал я в ухо Феде.
— Дорогой, милый мой человек! — Федя чуть не плакал, но тоже шепотом
(оба мы боялись моего отца). — Золотой ты мой! Мамаша мне наказала, чтобы
вручить. Говорит, коли не отблагодаришь, так ты у меня сызнова потонешь. Да
это хоть кого спроси. Я же в лабазе работаю, на Сретенской, у Сотова. Ты
возьми это, дорогой, и квиты будем. А мамаша каждый день за тебя богу все
равно молит. Борисом ведь звать? Возьми, дорогой. Как же я домой пойду?
Мамаша…
— А я как? — и я кивнул на дверь. — Папаша!
— Как же мы теперь с тобой будем, друг ты мой милый?
Но тут я услыхал, как под отцовскими шагами скрипят ступеньки нашей
лестницы.
— А ну, гони отсюда ходом, — шепнул я Феде и пошел в дом.
Наутро я узнал, что гаванский Пантюшка вчера угощал всех папиросами
«Цыганка» первого сорта, а сейчас лежит больной, — определили, что от
мороженого.
Я пошел к Пантюшке.
Как только все вышли, я спросил:
— Пантик, откуда папиросы?
— А оттуда. Федя дает. Ну да, не знаешь? Федя-утопленник. Я его натер,
он теперь аж до той пасхи помнить будет.
Я пообещал Пантюшке оторвать оба уха.
— А что? Я же не прошу, он сам дает.
— Меня тоже не надо просить, я сам дам! — и я погрозил Пантюшке
кулаком.
Теперь уж, шел ли я домой или из дому, всегда поглядывал, не караулит
ли где Федя.
Девчонка наша сказала мне, что в воскресенье Федя час, если не два,
ходил под окнами.
Так прошел месяц. Я уходил за рыбой в море и редко бывал дома. Потом
как-то, в праздник, я оделся в чистое и пошел в город. Я уж поднялся на
спуск, как тут заметил, что за мной все время кто-то идет. Оглянулся —
Федя-утопленник. Он сейчас же нагнал меня:
— Милость мне сделайте и уважение старой женщине, тут недалеко,
зайдите! Живой рукой. Мамаша, не поверите, высохли вовсе.
Он так просил, что я решился: зайду и объясню, чтоб больше не
приставали и чтоб никаких мне больше утопленников!
Жили они в комнатушке с кухней. Чистенько, и все бумажками устлано: и
плита и полочки. «Старуха» была крепкая, лет сорока пяти.
Она мне и в пояс поклонилась, хотя я не старше был ее Федьки. А потом
глянула на меня очень крепенько.
— Что ж это вы, — говорит, — молодой человек, как бы сказать,
чванитесь? Вам господь послал человеку жизнь спасти, слов нет — спасибо, —
она снова поклонилась, на этот раз уж не очень. — А что же выходит? Вы
благодарность нашу ногой швыряете, а сами должны понимать, вы не мальчик: он
у меня один, смерть за ним ходила, слава Христе, — она твердо
перекрестилась, — смерть не вышла ему, и должны мы это дело искупить. А если
мы это указание оставим без внимания, то, значит, снова нас оно мучить
будет, и тогда уж ему… — она огляделась, — тогда ему уж прямо в ведре
утонуть может случиться. На это вы его навести хотите, молодой человек? Да?
— и уж такими она на меня злыми глазами глядела, так бы вот и прошпилила
насквозь. — Молчите? А то, что мать сохнет, что я его каждый день точу:
возблагодарил? А то, что я листом осиновым дрожу, думаю: как же это он
останется в воде неплаченный. А? Это вам нипочем? В баню пойдет, так я как
на угольях, пока воротится.
— Так что же вы хотите? — я уж стал пятиться к двери.
— Что хотим? — закричала мне в лицо эта мамаша. — Да ты-то что, ирод,
хочешь? Бочку золота хочешь? Нет у нас бочек! С огурцами у нас кадушка, с
огурцами! Так какого тебе рожна еще подать, чтоб ты взял, креста на тебе
нет! На, на самовар, — она схватила с полки медный самовар и тыкала им мне в
живот. — Подушку? Федор, подавай подушки!
Она поставила самовар мне под ноги, бросилась к кровати, — там, как
надутые, лежали пузырями две громадные подушки. С этими подушками она пошла
на меня.
Я бросился к дверям. Ах, ты, дьявол! Когда их успел запереть Федька?
— Мадам, успокойтесь! — сказал я. — Вы просто дайте мне копеечку на
счастье, и будем квиты.
— Это за кошку дают! — закричала мамаша. — За кошку выкуп! Так вот как?
Тебе что Федя мой, что котенок — одна цена? А я за тебя три молебна служила.
— Ладно, — говорю, — ладно; пусть завтра Федя приходит, я скажу, мы
порядим и будем квиты.
— Ступайте, молодой человек, только вижу я, что вы за гусь! Завтра так
завтра. Ишь ведь, и цены себе не сложит! Проводи, Федор!
Я уж за дверью слыхал, как она сказала:
— Послал господь!

Мы вышли с Федей.
— Ну и мамаша, — говорю, — у тебя: коловорот!
— Да не покрепче вашего папаши будет. Тот раз думал: порешат они меня
подсвечником. Как ноги только унес!
— Слушай, Федор. Ну их, с родителями! Давай сами поладим. Возьми ты у
мамаши своей, что она там, голову сахару, что ли, или мыло —
«благодарность», одним словом, и занеси ты ее, благодарность эту,
куда-нибудь к чертям в болото. Ну, старухам в богадельню какую-нибудь. Или
хочешь: продай да пропей. Понял? И квиты.
Я зашагал, Федя за мной.
— Никак этого невозможно. Как же я перед мамашей-то солгу? Видали сами:
они на три аршина в землю видят, мамаша. Обманите, если умеете, вы своего
родителя, скажите: вроде купили.
— Иди ты! — и я выругался. — И чтоб тебя не видал никогда. Сунься ты к
нам в гавань, — вот истинный бог, скажу ребятам, они тебе нос утрут в лучшем
виде.
Федя все что-то говорил, но я шагал во весь мах и повторял:
— Чтоб и ноги твоей… и духу твоего! Чтоб ни под окном, ни у ворот!..
Я завернул в какой-то двор. Федя отстал. Я выждал минут десять — и
домой.
Дома я матери рассказал, что нет никакого сладу с утопленником, что у
него мамаша объявилась и чуть меня эта мамаша в самоваре не сварила, что
если эта мамаша сохнет, то пусть она в порошок рассыплется — не чихну; туда
ей, выжиге, и дорога.
Я долго ругался и махал руками.
Мать сказала мне, что не надо дураком быть, но я не дал ей больше
говорить, а стал кричать, что у Пантюшки уже вся стенка в объявлениях: «Чай
Высоцкого» и «Лучшая питательная овсянка «Геркулес» — и что от чернослива
его скоро наизнанку вывернет.
Но мать махнула рукой и вышла из комнаты.

Однако же Федьку-утопленника, видно, проняло: вот уже две недели, а его
как ветром сдуло. Пантюшка пробовал узнавать, где утопленник квартирует или
в каком лабазе приказчиком. То-то, ага!
Но «ага» вышло вот какое. Собирался как-то отец на службу. Стоит в
прихожей, чистится щеткой. Тут звонок. Я выхожу, а отец уж двери открыл,
смотрю: батюшки! Федора мамаша. Желтая, злая. Так в отца глазами и
вцепилась. Черная шерстяная шаль на ней и вся, как в крови, в красных
букетах. И под платком что-то оттопыривается: прямо будто с топором пришла и
сейчас кого первого по головке тяпнет. У меня душа в пятки.
Отец:
— Вам кого?
А эта глазами с отца на меня.
— Да уж кто поправославней, того бы мне.
— А здесь не святейший синод, сударыня, — и вижу: отец шагнул к ней со
щеткой.
Тут, слышу, мать быстренько каблучками стукает — и сразу из дверей.
— Это ко мне. Проходите, пожалуйста.
И как-то ловко эту выжигу под локоть, и, пока отец поворачивался, она
уже и дверь закрыла.
— Это что за сваха такая? — спросил отец. Но взглянул на часы и
поспешил вон.
Я хотел было следом за ним: от греха. Но слышу, за дверью разговор идет
тихий. Я немножко переждал и тихонько отворил дверь. Стал на пороге.
Ничего. Вижу: мать ее чаем угощает — еще чай со стола прибрать не
успели. Та с блюдечка спокойно тянет и говорит:
— Да-с! А сынок ваш, сударыня, за моего Федю копейку спросил.
— Без запросу, — говорит мать и улыбается.
— То есть как? — и блюдечко на стол поставила. — Вот этот кавалер Федю
моего в копейку ценит, — и тычет на меня пальцем.
Мать мне мигнула: молчи, дескать. А сама спрашивает:
— Ну, а ваша цена?
— Как, то есть, цена? — и вытаращила глаза на мою мать.
— Вот, говорите, копейку! Это он малую очень цену поставил, вы
недовольны. Так ваша какая будет цена? Рубль? Два с полтиной? Красненькая?
Федина мамаша даже шаль с головы стянула и глазами заморгала.
— Что это? А ты своего во сколько? Вот этого?
— Да он не теленок, я им не торгую.
— А мой-то — гусь, что ли? — и привстала, к матери присунулась. Думал,
вцепится.
А мать говорит:
— А коли не гусь, так за чем же дело стало? Нечего ни продавать, ни на
сахар менять.
Та так и села. Глазами хлопает, молчит. Минуту добрую молчала, потом
руки развела, опять свела.
— Милая, да как же это у нас вышло-то… что Федя — не гусь. Тьфу, что
я… не тот… ну, как оно? Ох, да и грех! — рассмеялась. — Ох, милая, да и
что ведь Федя надумал уже: «Дайте, — говорит, — мамаша, я его в воду
невзначай спихну, да и сам сейчас прыгну и пока что вытащу. Это — чтоб на
квит вышло». А я говорю: «Феденька, бойся ты теперь этой воды, сам, гляди,
утонешь и, неровен час, он опять тебя же вытащит».
«Нет, — думаю я, — уж теперь не тащил бы: натерпелся я, уж пусть
кто-нибудь, только боюсь я теперь утопленников».
Тут она стала мою мать целовать. Шаль накинула — и к дверям.
— Будем знакомы!
А мать:
— Сахар-то, сахар забыли.
Гляжу: верно, голова сахару осталась на полу.
Я подал.

А Федя стал к нам в гавань приходить рыбу ловить. Прозванье так за ним
и осталось: Федя-утопленник. Давно это было. Теперь, пожалуй, в наших водах
такого не выловишь.

ВСЕ СКАЗКИ ЗДЕСЬ
Расскажите сказку друзьям и знакомым:
Сестрица Аленушка и братец Иванушка, читать русскую народную сказку
Сестрица Аленушка и братец Иванушка
Гуси-лебеди, русская народная сказка с картинками
Гуси-лебеди
Русская народная сказка, Сивка-бурка читать сказку Сивка-бурка бесплатно онлайн полностью, смотреть диафильм мультфильм мультик фильм сказку, слушать аудиосказку и аудиокнигу сейчас
Сивка-бурка
По щучьему веленью, читать сказку с иллюстрациями
По щучьему веленью
Аленький цветочек, сказка, Аксаков С.Т.
Аленький цветочек
Спящая красавица, балет сказка смотрим бесплатно
Спящая красавица, балет сказка (1983)
Кольца Альманзора, фильм-сказка 1977 год хорошее кино для детей и их родителей бесплатный просмотр онлайн в высоком качестве
Кольца Альманзора, фильм сказка (1977)
Смотрите сказку Левша детское советское кино хорошие фильмы онлайн бесплатно
Левша, фильм сказка (1986)
Ивашечка, спектакль сказка в исполнении Турчаниновой просмотр онлайн
Ивашечка, спектакль сказка (1957)
Новые приключения Акмаля, фильм сказка (1983) для детей и родителей смотреть старое доброе кино СССР видео фильм бесплатно в хорошем качестве онлайн
Новые приключения Акмаля, фильм сказка (1983)
Белый Бим Черное ухо, аудиосказка детские радиоспектакли из архива гостелерадиофонда
Белый Бим Черное ухо, аудиосказка (1978)
Облака, белогривые лошадки, Владимир Шаинский детские песни слушать mp3 бесплатно онлайн хиты детства
Облака, белогривые лошадки, В.Шаинский
Лесная газета, В.Бианки, аудиосказка (1980) слушать mp3 сказку онлайн для детей бесплатно сказочная библиотека аудиокниг и аудиосказок для ребят разного возраста 3 года 4 года 5 лет 6 лет 7 лет 8 лет, школьников и тех, кто ещё ходит в детский сад
Лесная газета, В.Бианки, аудиосказка (1980)
Твои игрушки, аудиосказка много хороших добрых сказок слушать на ночь для детей online
Твои игрушки, аудиосказка (1984)
Тараканище, К.Чуковский, аудиосказка (1964) слушать онлайн бесплатно мы помним как мама сестра или бабушка рассказывала нам в детстве русскую сказку слушайте старые иновые аудиосказки на нашем сайте онлайн
Тараканище, К.Чуковский, аудиосказка (1964)
Крошка Енот, мультфильм (1974) от улыбки станет всем светлей
Крошка Енот, мультфильм (1974)
Мой друг зонтик, мультфильм 1982 год, смотреть детские мультфильмы, мультики для ребят онлайн бесплатно советские ссср в хорошем качестве лучшие, много мультфильмов для детей и родителей, малышей и взрослых, анимация мультипликация детство ребёнок сейчас, красивые картинки кадры, рисованные и кукольные отечественного русского российского производства
Мой друг зонтик, мультфильм (1982)
Заколдованное слово, мультфильм (1976) про волка не умеющего читать кукольная сказка для детей
Заколдованное слово, мультфильм (1976)
Мама для мамонтёнка, мультфильм (1981) детский мультик сказка с песенкой про мамонтёнка
Мама для мамонтёнка, мультфильм (1981)
Если бы я был моим папой... Фильм 1 (1987) о мечтах мальчика
Если бы я был моим папой… Фильм 1 (1987)
↑ Вверх
Русская сказка © 2016 - 2020   Сказки для детей online