Попу Кириле никак не везло на работников. Сколько ни нанимал он их, ни один не жил больше месяца. Кто в том виноват? Поп жалуется, что работники-де виноваты. А работники — что поп: работать заставляет, а кормить не желает.
Так ли оно, или не так, но вот поехал однажды поп Кирила опять нового работника искать. Отъехал немного от дому, глядь — идет хлопец навстречу. С палкой в руке, с торбой за плечами.
Придержал поп лошадь.
— Куда идешь, паренек?
— Да куда глаза глядят.
— Чего так?
— Да может кто на работу наймет. Пригляделся поп к прохожему. “Чем не работник? — думает. — Росток, правда, не вышел, да зато дюж и плечист”.
— Так нанимайся ко мне, — говорит поп.
— Чего ж не наняться, наймусь.
— А какую плату хочешь?
— Да никакой, — отвечает хлопец. — Коль отслужу у тебя год, дам разок по спине кулаком тебе и разок матушке. А коли нет — вы дадите мне по разу кулаком по спине да со двора прогоните. Вот и вся плата.
Ну, попу такой работник больно понравился. “Что ж, — подумал он про себя, — дадим мы ему с матушкой пару кулаков и спустя месяц-другой прогоним. А пока лучшего работника нету, — пусть этот побудет”.
— Ладно, — говорит поп. — Я согласен. А как тебя звать?
— Гаврила.
— Ну так садись, Гаврила, на воз.
Сел хлопец на воз, и поехал поп назад довольный. Проехали с полдороги — лошадь заморилась. Аж мокрая вся, в мыле. Бока так ходуном и ходят, отдышаться не может.
— Что это с лошадью? -удивляется поп. — Едем налегке, а она больше замылилась, чем с поклажей.
— Видно, батюшка, ты ей овса жалеешь, — посмеивается хлопец.
Поп подумал: может, и правду Гаврила говорит. А того и не знал он, что новый его работник такой тяжелый.
Добрались кое-как домой. Поп дает работнику’ топор в руки:
— Ступай, — говорит, — Гаврила, дрова рубить.
— Да на что мне топор, — отказывается работник, — я и без него обойдусь.
Поп думает: “И глупый какой-то парень попался на этот раз! Как это можно дрова без топора рубить? ”
А Гаврила подошел к поленнице, взял самое большое полено, размахнулся и гак оземь! Полено так на мелкие куски и разлетелось. Стукнул другим — и то раскололось в щепки.
Смотрит поп из окна, радуется: подходящего работничка нанял! Наутро посылает поп Гаврилу в поле. Запряг Гаврила лошадь в соху и начал пахать. Лошадь так бегом и бежит и вовсе не устает, ведь пахарь-то сам соху подталкивает.
Принес поп обед в полдень.
— Хватит тебе пахать, — говорит работнику, — обедать ступай!
Выпряг Гаврила лошадь и хлоп ее ладонью по крупу. Тут лошадь и рухнула со всех четырех копыт наземь.
Поп глаза вытаращил:
— Чего это лошадь упала?
— Да это она поваляться захотела, — отвечает работник.
Пообедал Гаврила и говорит попу:
— Пускай лошадь передохнет маленько, мы сами пахать будем.
Взялся поп за соху, Гаврила за дышло, и пошли пахать. Поп поднял полы, еле за работником поспевает: такую он ему запарку задал!
Пахали, пахали, пока и солнце зашло.
Приехали домой и спать улеглись. Вот поп и хвалится попадье:
— Ну и работник же у нас! Такого поискать — не найдешь. Ест что попало, а сила как у вола. Нынче как стукнул лошадь кулаком по крупу, так мой буланый и копыта задрал.
Выслушала матушка и говорит:
— Глупый ты, Кирила. И нашел чему радоваться! Если работник кулаком лошадь свалил, так что же с нами-то будет…
— И правда, — схватился поп за спину. — А я-то про уговор и забыл. Что же нам делать, матушка?
— Вот что мы сделаем, — советует попадья. — В наш овес медведи ходить повадились. Так ты разбуди его да скажи: “Ступай, Гаврила, коров из овса выгони. А если какую поймаешь, то домой гони”. Ну, медведь его там и задерет…
Поп так и сделал. Разбудил работника и послал его в поле коров из овса выгонять.
Взял Гаврила кнут и веревку и пошел. Видит — в овсе медведи пасутся. Тут как закричит он на все поле:
— Э-гей, гей!..
Испугались медведи и — кто куда. Один с перепугу прет прямиком на Гаврилу. А Гаврила хвать его за уши, связал веревкой, перетянул раз-другой кнутом и потащил на попов двор. Медведь упирается, лапами землю роет, целый ров прорыл.
Притащил его кое-как Гаврила на двор.
— Батюшка, а где корову поставить? — кричит. Поп спросонья не разобрал и отвечает:
— Да в коровник загони! Сказал и опять на весь дом захрапел. А Гаврила потащил медведя в коровник. Тут медведь пуще прежнего разошелся. Весь двор изрыл, все столбы повалил. Еле загнал его Гаврила в коровник.
Пошла утром матушка коров доить, глядь — одни только объедки от них валяются, а в углу медведь храпит. Попадья с перепугу еле жива домой прибежала.
— Пошли ты своего работника ночью на мельницу! — кричит попу. — Пусть его там черти задушат…
Позвал поп под вечер работника и говорит:
— Завтра надо опару ставить, а муки у нас в доме ни жмени. Поезжай-ка, Гаврила, на мельницу.
Делать нечего. Правду говорят: нанялся, что продался. Запряг Гаврила лошадь, положил на воз мешки с зерном и поехал на мельницу.
А на мельнице той черти водились, и никто из людей ночью там не молол.
Вот приехал Гаврила в самую полночь, подошел к двери:
— Отворяй, мельник!
Черти молчат, думают, кого бы это послать дверь открыть.
Тут Гаврила трах ногой в дверь, враз ее высадил, Увидели это черти и врассыпную — кто в кусты, кто в болото…
— Эй, мельники! Куда это вы? — кричит Гаврила.
Схватил одного за загривок:
— Стой! Мели!
Черт и так и этак — никак вырваться не может. Крепко держит его Гаврила.
Начал он молоть вместо мельника.
Навалил Гаврила полон воз мешков, а всё мука из лотка сыплется.
— Ну, хватит, — говорит Гаврила мельнику, — а то лошадь не довезет.
Взвалил он мешки с мукой на телегу, и правда, не сдвинет лошадь такого воза. Что тут делать? Схватил Гаврила черта за рога, поставил его в припряжку и — айда! Дома пустил черта в хлев, а сам спать улегся.
Наутро видит поп — в хлеву черт скачет. Испугался поп, замахал крестом и бегом к попадье.
— Что делать, матушка? Нашего-то Гаврилу и черти не забрали…
Матушка развела руками.
— Что ж, — говорит, — одно остается сделать. Напиши ему бумагу да пошли к царю, чтоб пенсию тебе за три года выхлопотал… А пока он будет в дороге, мы уложим свое добро да выедем в другое место. Вернется Гаврила назад, а нас и нету…
Поп так и сделал. Кликнул Гаврилу и говорит:
— На тебе вот эту бумагу. Бери лошадь и повозку да поезжай к царю, выхлопочи мне пенсию за три года.
Взял Гаврила старую телегу, на которой сено возили, запряг медведя, черта в пристяжку и покатил к царю. Едет, только гром гремит, только пыль курит.
Приезжает он в столицу и катит прямо на царский двор. Часовые испугались, доложили царю:
“Так, мол, и так, ваше величество, какой-то незнакомый хлопец из неведомого царства на медведе и черте к тебе приехал”.
Царь испугался, за трон забился.
— А спросите, — говорит, — что он от меня хочет?
Вернулись часовые, спросили. Гаврила достал из-за пазухи бумагу и подает часовым. Те опять к царю — с бумагою.
А никакой пенсии царь попам не платил. Пенсию попы от архиерея получали. Но чтоб не иметь дела с чертом, отсчитал царь тыщу рублей и говорит часовым:
— Отдайте их попову посланцу, да только пусть поскорее назад едет.
Получил Гаврила тыщу рублей, повернул телегу и назад. Приезжает домой. Видит — на дворе два воза стоят, а на них все поповы пожитки. “Эге! — думает Гаврила. — Видно, хозяева куда-то перебираются. Кому ж я тогда служить буду?”
Спрятал он в хлеву медведя и черта, а сам распорол на одном возу мешок, высыпал сухари, залез в него и лежит.
Тем временем вернулись из комнат хозяева. Поп сел на один воз, попадья на другой — и поехали.
А надо сказать, что была попадья пудов на десять весом. Как уселась она на мешке, где лежал Гаврила, так работник и закряхтел. Прислушалась попадья — что-то под нею трещит…
— Батюшка!.. — кричит она попу. — На моем возу ось трещит. Боюсь, как бы не сломалась.
Подошел поп к возу, посмотрел — ось цела и колеса целы.
— Это ты, матушка, на сухари села, вот они и трещат.
— Да нет, Кирила, сухари твердые, а я на мягком мешке сижу!
— Сухари, тебе говорю, сухари! — заспорил поп. — Я же их сам на этот воз клал.
Поднялась матушка, глядь в мешок, а там — их работник Гаврила!.. У попа с попадьей так глаза на лоб и полезли.
— Так это ты здесь, Гаврила? — говорит поп.
— А где же мне быть? — смеется Гаврила. — Где хозяин, там и работник должен быть.
Что тут делать попу? Сел он с матушкой на передний воз и — поехали.
А работник едет следом за ними на другом возу.
Поп едет да все спину почесывает:
— Что нам делать, матушка? Как от Гаврилы избавиться?
— Ничего, — говорит попадья, — избавимся! Ты только меня слушайся.
Наступил вечер. А тут как раз хорошие места пошли — озеро с крутым берегом да кусты.
— Давай, — говорит матушка попу, — тут заночуем. Мы ляжем с тобой рядом, а Гаврилу положим в стороне, к воде поближе. И только он уснет, возьмем да и бросим его в озеро.
— Хорошо, — обрадовался поп, — так мы и сделаем!
А работник все это слышал: поп был глуховат и матушка ему на ухо громко говорила.
Остановились путники на берегу озера. Поужинали и легли спать. Поп с попадьей за дорогу устали и сразу уснули как убитые. А работник пошел в кусты, разложил костер, сидит себе да греется.
Проснулась в ночи попадья и, не разобрав спросонья, бросила батюшку в озеро. Поп плюхнулся, как мешок, и пошел ко дну…
Наутро Гаврила приготовил поесть и будит матушку :
— Пора, матушка, завтракать. Протерла попадья глаза, видит — перед ней работник Гаврила здоров и живёхонек!..
— Ты что… с того свету вернулся? — дивуется попадья.
— Так и есть, матушка, вернулся, — говорит работник.
— Ну, как там?
— Очень хорошо,
— А где ж батюшка? — оглянулась попадья.
— Да он там, где и я был, — говорит работник.
— На том свете?
— Ага. Ему там уж так понравилось, что сказывал — другую попадью себе найдет и сюда больше не вернется.
— Как так другую?! — вскрикнула попадья. — А я-то с кем буду! Нет, старый черт, я тебе все патлы повырву за этакие речи! Ишь ты, другую попадью захотел…
И как стояла, так и бухнулась попадья в озеро попа Кирилу на том свете искать.
А Гаврила запряг лошадей да и поехал своей дорогой.
