Если смотреть с Моранбона на реку Тэдонган, то на самой ее середине можно увидеть остров, похожий на полумесяц. С горы он кажется плывущей по воде лодкой. Плакучие ивы по его берегам, низенькие крестьянские хижины, грядки с желтыми, синими и белыми цветами капусты, листья редиски, стрелами расходящиеся в разные стороны, — все это вместе издали можно принять за вытканный искусно ковер, играющий множеством красок. Пейзаж так красив, что кажется вышитым на шелку, потому и прозвали свой остров жители Шелковым.
С незапамятных времен существует об этом острове удивительная легенда. Однажды в летнюю пору несколько дней кряду лил дождь. Река Тэдонган вышла из берегов и стала огромной, как море. Затопило все дамбы, дома и посевы. Днем и ночью трудились люди, чтобы восстановить дамбы. И вот как-то утром приметил один крестьянин на середине реки что-то похожее на высочайшую гору. И доложил об этом правителю Пхеньяна.
Правитель тотчас послал людей разузнать, что за гора такая приплыла в его владения. Пришли на берег посланцы правителя, смотрят, а на реке и впрямь что-то огромное высится. Всякое случалось видеть во время паводка. Но чтобы такое… Просто не верилось, что эта громадина могла с места сдвинуться и приплыть. Что за диковина? Сели люди в лодку, ближе подплыли. А это, оказывается, большой-пребольшой остров. Еще больше подивились люди.
Где это видано, чтобы за одну ночь ни с того ни с сего остров вдруг на реке появился?!
Потолковали меж собой люди, пошли правителю Пхеньяна докладывать, какое чудо на реке видели. Выслушал их правитель, сам диву дался. И начались в Пхеньяне толки да пересуды. Только и разговоров что об острове. А откуда он взялся — никто не знает.
В это же самое время в уезде Сончхон тоже начался переполох. Ночью с реки Бируган исчез остров. Узнал об этом помещик, разъярился, приказал батракам остров во что бы то ни стало найти. Мало того что пропажа острова — дело скандальное, так еще убыток какой! Ведь жители острова помещику налоги платили! Пошли батраки остров искать. Искали, искали, никак не найдут. Так и вернулись ни с чем.
А за день до наводнения житель острова, молодой крестьянин, отправился в уездный город по делу. Только дошел до места — ливень полил, целый день лил, а к вечеру река Бируган вышла из берегов, все вокруг затопила. Знал крестьянин, что от паводка больше всего остров страдает. Поэтому и решил сразу домой вернуться. Пока шел, вымок до нитки. Пришел к мостику, что на остров ведет, а мостика нет. И дома своего, что на острове стоит,
тоже нет. И сам остров исчез.
Утром дождь перестал, вода в реке спала, а остров как исчез, так его и нет. Понял тут крестьянин, что остров вместе с домами унесло. А куда — неизвестно. Запечалился крестьянин, не знает, что и делать. Хоть бы жену найти, пусть мертвую, утонувшую. Пошел крестьянин дальше и не заметил, как до реки Тэдонган дошел. А в нее река Бируган впадает. Вдруг слышит, говорят люди, будто в реку Тэдонган какой-то остров приплыл, у горы Моранбон стоит. Его во время наводнения принесло.
— Не иначе как это наш остров! — обрадовался крестьянин и пошел к горе Моранбон.
Это и в самом деле был его остров. И хоть ни один дом не уцелел, все развалились, зато остались хоженые-перехоженые дороги. И место, где стоял его дом. А рядом — небольшой холмик. Раскопал его крестьянин, смотрит — а там его одежда и мотыга. Чуть дальше жену увидал. Мертвая она. Утонула. Узнали наконец жители Пхеньяна, что за остров такой появился на реке Тэдонган, и стали потихоньку его обживать. А налоги сончхонскому помещику платить несподручно, далеко ездить.
Пожили они на острове год, пожили другой и правителю Пхеньяна прошение подали, чтобы остров провинции Пхенандо принадлежал. И повелел правитель Пхеньяна считать отныне Шелковый остров частью провинции Пхенандо. О чем и был издан соответствующий указ. Поднял тут шум помещик из Сончхона. Как же так? Его доходов лишили!
Разгневался правитель Пхеньяна и сказал:
— Раз этот негодяй не хочет подчиниться моему приказу, пусть забирает свой остров обратно в уезд Сончхон и там собирает налоги. Не желаю, чтобы этот остров находился во вверенных мне владениях! А не заберет, — найду на него управу!
А жадный помещик только и умел, что три шкуры с крестьян драть, где уж ему было остров с места на место перенести! Так и остался навсегда остров во владениях правителя Пхеньяна. Пришлось помещику с этим смириться.
